Чтение онлайн

— Там, куда мы идем, некому будет сделать такое, — напомнил Ты.

— Я люблю тебя, — сказал вдруг Я. — Я даже не знаю, как рассказать тебе, насколько.

Ты улыбнулся. В его волосах блестело солнце. Это было такое невероятное счастье — идти рядом с тем, кто бесконечно дорог, почти позабыв свои страхи; когда все прекрасно настолько, что пока больше удивляешься, чем веришь, что все это — настоящее; когда каждое движение сопровождается легкостью, будто паришь в воздухе; когда синее небо соприкасается на горизонте с яркой зеленью травы, образуя мир неделимый и целый. Впереди заблестела вода, и ее сверкание не терзало Я, который в тот день впервые осмелился, прикрыв глаза ладонью, взглянуть на солнце.

Мост висел над водой, как лента, казался почти невесомым. Прежде Я испугался бы пройти по нему, такому ненадежному, как будто поддерживаемому лишь потокам воздуха, но не сейчас, когда его душа раскрылась, как раскрываются цветы на рассвете, когда он хотел свободно чувствовать.

— Кажется, я могу взлететь как птица, пролететь над водой, — сказал Я.

Ты чувствовал то же самое. Впрочем, их чувства всегда совпадали.

Они остановились на середине моста. Солнце было высоко, и тени укоротились настолько, что почти пропали. Река внизу мерцала, словно дорога из серебра. «Пока смотришь на что-то настолько красивое, с тобой не может случиться ничего плохого», — думали они и пытались отогнать от себя чувство сомнения.

Я еще не постиг смысла слова «неизбежность».

А затем вода вдруг померкла, стала черной как уголь, как тьма в дырках зрачков, как ночной мрак в углах дома, который Я оставил позади. Они одновременно взглянули в небо и увидели, что солнце закрыла огромная туча. Тучу принес резкий ветер, может быть, просто прохладный, но они почувствовали мертвый холод в его дыхании. Ветер нагнул траву, и она потемнела, потому что яркие травинки с другой, показавшейся сейчас стороны, были темно-зелеными.

— Все меняется, — услышал Я свой голос, в котором не отразилось его страха, хотя в любом случае он не сумел бы обмануть Ты. — Как угодно, когда ему вздумается. Если оно кажется добрым, это не значит, что вскоре оно не станет таким же злым, как прежде. Все вокруг. Кроме тебя.

— Мы должны идти, — сказал Ты. — Быстрее!

Мост раскачивался под ветром.

— Неизбежность, — сказал Я и заплакал. — Я не знаю, почему так, но это то, что я чувствую.

— Быстрее! — повторил Ты, но он чувствовал то же самое.

Они достигли противоположного берега. Им было горько оттого, что они позволили себе обмануться. Никогда не следует забывать, что ярко-зеленая трава темная с другой стороны.

— Быстрее!

Я хотел кричать, а значит, Ты тоже. Они шли быстро, хоть и спотыкались о камни, вывороченные из земли тяжелыми колесами телег. Однако и туча двигалась споро. Она стремилась не отпустить их, захватить все небо, уничтожив его синеву, чтобы им двоим было некуда спрятаться от ее тени.

(это неизбежность — остаться в ней навсегда. Я моргнул, и Ты тоже)

Было тихо, но тишина звучала оглушительно громко. Туча нагоняла их, но не только она.

— У нас еще есть шанс убежать, — убеждал его Ты. — Туда, где не бывает туч. Где у плоской травинки нет светлой и темной стороны, а обе светлые.

— Да, — ответил Я. — Я пытаюсь верить в это, — совсем не то, что он хотел сказать. — Расскажи мне, чтобы я мог вспомнить все таким, каким мы представляли.

— Там не бывает темно.

— Даже если много деревьев стоит рядом?

— Да, потому что их листья прозрачны и свет легко проникает насквозь. Они прозрачнее, чем крылья той бабочки.

Но туча догнала и накрыла их собой, и те, кто кроме нее, тоже догнали. Когда злые голоса окликнули Я — не имя, но привычные оскорбления, — он остановился. Он мог бы побежать, но тогда они побежали бы за ним.

— Вот ты где, дурень. Твоя мамаша послала нас глянуть, куда ты вдруг намылился.

Мальчишки. Те мальчишки, что швырялись в него камнями и насмехались над ним до тех пор, пока он вовсе не перестал выходить из дома.

— Не бойся, — сказал Ты. — Не бойся, не бойся.

— Эй, дурак! Обернись и посмотри на нас.

Но Я же знал, что его друг тоже боится и тоже хочет сдаться — чтобы все закончилось быстрее, если это так неизбежно, что оно начнется.

— Да, — прошептал он. — Но и ты тогда не бойся.

Я обернулся. Он не хотел видеть их лиц и потому уставился на острый камень, выступающий из дорожной пыли.

— Стой на месте, — предупредил Ты. — Если мы побежим, они погонятся за нами. Они как те собаки. Точно такие же.

— Что ты там бормочешь себе под нос, уродец?

— Просто притворись, что их нет, — задыхаясь, посоветовал Ты.

— Я пытаюсь, — тихо ответил Я и зажмурился.

Кто-то из мальчишек громко рассмеялся. Ему вторил не менее оглушающий раскат грома. Я вскрикнул и зажал уши руками, и Ты сделал то же самое. Как бы они хотели, чтобы все было иначе… Но под тучей, закрывшей все небо, не найти места, где спрячешься от ненавистной тени. Им было негде искать спасения от неизбежности. Далекая прекрасная страна их мечты угасла, как любой образ воображения.

Теперь хохотали уже все мальчишки. Калечащий, повергающий в безумие звук. Оборванный, тощий, дрожащий всем телом дурачок продолжал что-то бормотать, бешено вращая глазами под сомкнутыми веками. Стоя на месте, он был не такой уж интересной добычей, но стоило ему сорваться с места, как мальчишек охватил охотничий азарт. Они бросились в погоню.

Они вовсе не собирались его убивать. Разве что немного проучить, потому что никто не имеет право говорить с тем, кого они не могут видеть, никто не имеет право отводить от них слепой зачарованный взгляд или идти вот так один по дороге, как будто ему никто в целом мире не нужен. К тому же они уже метали в него камни. Так почему бы, подхватив с дороги, не запустить очередной?

Этот удар, пришедшийся на основание шеи, подобно почти всем прочим вещам в мире, оказался слишком сильным. Я погиб моментально, уже мертвым ударившись о землю. Мальчишки, перепуганные содеянным, порскнули прочь. Пыль, взметнувшаяся под их подошвами, понеслась вместе с ветром, сделав его колючим. Только Ты остался рядом с бесчувственным телом оборванного деревенского дурачка. Приподняв окровавленную голову, он положил ее к себе на колени и заплакал.

Огромная туча опускалась вниз, накрывая траву и дорогу, окружая неподвижных двоих. Она была тяжелой, облепляющей, мокрой (Ты задохнулся бы в ней, но Ты не дышал, когда чувствовал такую сильную боль), она вздрагивала и клубилась, как туман.