Чтение онлайн

Не знай Вогтоус заранее, что дело нечисто, то заподозрил бы, что им есть что скрывать. Контролирующие толпу стражники не позволяли сделать и шагу вперед. Они следили за этим так тщательно, как будто от соблюдения приказа зависела их собственная жизнь — скорее всего, так оно и было.

Одно слово до публики все-таки долетело.

— Вранье! — пронзительно закричала Наёмница, предпринимая попытку разорвать сковывающие ее путы, одновременно отчаянно отбиваясь от пытающегося обуздать ее стражника. В следующую минуту налетело подкрепление в виде дополнительной пары стражников, и втроем им таки удалось повалить ее на пол.

Вогтоус снова ощутил колкий, стремительно разрастающийся внутри холод. Казалось, само его сердце того гляди обратится в лед. «Довольно», — произнес он вслух, занырнул под ограду и с невиданной прытью побежал к помосту, в полной мере воспользовавшись промедлением контролирующих толпу стражников, впавших в растерянность от неожиданности. Все на помосте застыли, и только Наёмница вскочила на ноги, неуклюжая с заведенными за спину руками. Пришедшие в себя стражники устремились за Вогтом, и Наёмница вскрикнула.

Вогтоус никогда не был хорош в беге. Однако, стоило стае стражников с пиками погнаться за ним, как его внезапно озарило: самое время открыть в себе новый талант. Один из стражников, задыхаясь и разбрызгивая капли пота, все-таки настиг его. Вогтоусу хватило секунды, чтобы остановиться, обернуться, выхватить у стражника пику с такой легкостью, с какой он выдернул бы соломинку из стога сена, а затем мстительным пинком толкнуть стражника на мостовую. Наёмница ликующе завопила:

— Так его, этого (…) ублюдка!

Надзирающий предпринял попытку врезать ей в очередной раз, но Наёмнице все это надоело окончательно, так что она увернулась, подставив тем самым под удар стражника, который стоял позади нее.

— Ты че, (…), делаешь? — схватившись за подбитый нос, вголосину заорал стражник.

На мгновенье внимание всех присутствующих на помосте переключилось на вопящего — Вогтоусу хватило этой заминки, чтобы оказаться на помосте. Впоследствии он и сам не мог понять, как сумел это сделать — лестница находилась с противоположной стороны, следовательно, он как-то умудрился прыгнуть и взобраться.

Лица у всех на помосте стали совершенно дикие — кроме просиявшей Наёмницы и Судьи, который даже глазом не моргнул. Встав у постамента, Вогтоус задрал голову, бросив краткий взгляд на градоправителя. Знакомые глаза-дыры и зияющий месяц рта, а все же выражение совсем другое: куда меньше восторга, куда больше страха. Когда под угрозой оказалась его жизнь, Правителю Полуночи это вовсе не понравилось.

Стражники, пыхтя, приблизились к помосту и нерешительно замерли — они должны броситься спасать градоправителя или уже поздно? Хотелось надеяться, что поздно…

Казалось бы — дальше некуда, но Вогт рассердился еще больше.

— Спокойно! — разгневанно закричал он, обращаясь сразу ко всем.

Правитель Полуночи нервно дернулся на своем троне. В толпе, навалившейся на загородку, послышались сдавленные взвизги. Наёмница, уже погасив улыбку, хмуро рассматривала синяки и ссадины на лице Вогта.

— На данный момент я вовсе не собираюсь добивать вашего последнего градоправителя! — проорал Вогт.

В толпе кто-то осуждающе засвистел, но свист сразу оборвался. Вогт вдруг осознал, что по-прежнему сжимает в левой руке трофейную пику.

— А-а-а, — понимающе протянул он и метнул пику, прицелившись в одного из стражников внизу. — Промахнулся, — печально констатировал он и затем заявил: — Это неправильный суд.

— Могу я спросить вас, что именно вы считаете неправильным? — безразлично осведомился Судья — чисто чтобы поскорее покончить с инцидентом.

Судья вообще отличался тотальным безразличием ко всему и вся, за исключение собственных физических ощущений (черта, благодаря которой он и сидел за этим столом сегодня и всегда). Утро у него выдалось сильно так себе: перебрав накануне с вином, Судья проснулся куда позже, чем следовало, и прибыл в зал суда с опозданием, так что на рассмотрение четырех дел, предшествующих публичному заседанию касательно убийства градоправителя, ему оставалось не более получаса. Это-то ладно — отказавшись от размусоливания никому не нужных деталей, он с легкостью уложился в отведенное время, приговорив всех к пожизненным принудительным работам. Расстраивало другое: в спешке ему пришлось пропустить завтрак, и сейчас тоскливые завывания в желудке не давали ему покоя, отвлекая на себя большую часть его внимания.

Вогт не потрудился ответить на вопрос Судьи. Его волновали его собственные.

— Что все это означает? — спросил он градоправителя.

В дневном свете Правитель Полуночи, все так же облаченный во все фиолетовое, не производил столь зловещее впечатление как в тот вечер, когда Вогт рассматривал его, стоя на арене. Обычный человек, настолько худощавый, что кожа плотно обтягивает кости. У него были черные волнистые волосы с проседью, запавшие темные глаза и чуть длинноватый нос. Сжимая губы, Правитель Полуночи молчал и был бледнее полотна. Вероятно, он тоже узнал Вогта и вовсе не горел желанием ощутить эту некогда столь возбудившую его силу на себе.

— Полагаете, если вы взобрались на пьедестал и сидите там, как кура на насесте, то вы выше закона? — спросил Вогт.

— Говорите по существу, — буркнул Судья, тоскливо обведя взглядом волнующуюся толпу, которая, злоупотребляя замешательством стражи, уже просочилась сквозь ограду и теперь стекалась ближе к помосту.

— Ах, да, — Вогт вспомнил о существовании Судьи. — Я пришел ее защитить!

— Стража, стража! — выдохнул Правитель Полуночи, обводя подступающую толпу перепуганным суетливым взглядом. — Сделайте что-нибудь с этими людьми!

— Преступницу? — спросил Судья для уточнения.

— Она будет называться преступницей не ранее, чем ее вина будет доказана, а на данный момент она обвиняемая, — возразил Вогт, демонстрируя невесть откуда взявшуюся осведомленность.

— Да плевать, — апатично брякнул Судья.

— Ах нет, куда вы все! — запаниковал Правитель Полуночи, наблюдая, как стражники, спеша исполнить его приказание, улепетывают прочь от помоста. Даже те двое, что подоспели помочь с Наёмницей, спрыгнули с помоста и убежали, оставив того, что был приставлен к ней изначально, отдуваться в одиночестве. — А кто защитит меня, идиоты?!

— Уберите этого типа, — свистящим шепотом потребовал Обвинитель, что до того походил на сухое дерево в своей оцепенелой неподвижности, а теперь вдруг встрепенулся. Обвинитель был раздражительным и нездоровым типом, которого постоянно что-то угнетало: собственное вечно болящее в разных местах тело, жена, дети, соседи, город, небо, солнце и снова жена. — Он действует мне на нервы.

— Стража! — дрожащим голосом выкрикнул Правитель Полуночи, безнадежно пытаясь выкричать стражников, уже проглоченных толпой. — Стража… — признав свою беспомощность, он умолк и опасливо втянул голову в плечи.