Чтение онлайн

Миллер уже собирался перейти на сайт «ЭМБЕР Алерт», чтобы закрыть объявление о поиске девочки, но перед этим уменьшил масштаб и еще раз посмотрел на карту, чтобы оценить расстояние от одной точки до другой. На экране горели сотни отметок различных цветов, каждая из которых обозначала определенный статус дела: зеленым помечались незавершенные случаи, по которым до сих пор шли поиски, красным – закрытые, когда разыскиваемый был найден мертвым, оранжевым – открытые дела, зашедшие в тупик, когда группа ждала новых зацепок, чтобы продолжить работу.

Миллер сильнее отдалил изображение и увидел, что на карте едва ли оставалось место, где не стоял бы красный флажок. Они были рассыпаны как капли крови на ковре улиц и парков. Зеленых точек было гораздо больше, но они горели на карте всего несколько часов. Историй со счастливым финалом было абсолютное большинство, но они пропадали с визуального регистра и хранились в личных архивах, чтобы информацию могли использовать, если случай вдруг повторится.

Оранжевые пометки, наоборот, встречались реже, но были не менее болезненными. За каждой оранжевой точкой скрывалось забвение, опустошенная семья, потерявшая надежду. На глаз Миллер насчитал дюжину в одном только Куинсе, и, к его удивлению, одна из них горела над зданием «Института Маллоу», той же школы, где училась Эллисон.

– Кто-то еще пропал в этой школе?

Бен кликнул по нему, и открылось окошко с текстом, выделенным жирным шрифтом. Глаза агента расширились, когда он прочитал: «Джина Пебблз, 3 июня 2002».

Он помнил Джину. Один из тех безнадежных случаев, который он уже почти полностью забыл, но который хранился в его памяти в виде печальной статистики для самоистязаний. Подробности уже стерлись из головы, но, увидев ее имя на изображении «Института Маллоу», Миллер вспомнил, как опрашивал ее одноклассников, не видели ли они чего-то подозрительного. То, что спустя девять лет из той же школы пропала еще одна ученица, могло быть чистым совпадением, но в мозгу агента уже зрело новое подозрение, хотя он не был уверен, что идет по верному следу. Бен Миллер хотел кликнуть по имени девушки, чтобы перейти к материалам дела, но вдруг заметил, что одна из точек горит ярче остальных. Она стояла над пляжем Бризи Пойнт, на юго-западной окраине Рокавей, всего в трехстах метрах от Форта Тилден, где была найдена Эллисон. Нажав на нее, он увидел оранжевую рамку и прочитал: «Рюкзак Джины Пебблз, 5 июня, 2002».

Его охватило чувство эйфории от мысли, что он обнаружил какую-то связь, вернулся на первую точку, кликнул на имя Джины Пебблз и открыл материалы дела. На экране высветилось сообщение: «Содержание передано в архив. Дело 172/2002».

Миллер рывком вскочил на ноги и набрал номер телефона. Немного спустя на другом конце ему ответил женский, почти механический голос:

– Да?

– Джен?

– Миллер? Твою мать, Бен. Я прилегла вздремнуть.

– Мне нужны документы по одному делу.

– Никто не звонит в архив в такое время. С чего ты взял, что я решила взять ночную смену?

– С того, что тебе наверняка хочется чаще видеться с нашим охранником Маркусом.

– Это так заметно?

– Приготовишь для меня дело 172/2002?

– 2002? Так… Оно… Должно быть… Да, оно должно быть внизу. Когда тебе нужно?

– Сейчас тебя не слишком затруднит?

На другом конце провода Джен фыркнула:

– Знаешь, мне только что снилось, что я выиграла в лотерею и ходила по архиву в бархатном халате.

– Ты выиграла в лотерею и все равно продолжала работать здесь?

– На кого я тебя оставлю?

Миллер улыбнулся.

– Тут все немного вверх дном. На днях опять приходили оцифровывать материалы.

Миллер усмехнулся.

– Я буду ждать у себя.

– Чье это дело? Можешь мне что-нибудь рассказать? – из любопытства спросила Джен.

– Это только… мои догадки.

– Сделаешь кофе? Мне нужно некоторое время.

– Я куплю в автомате. Меняю кофе на папку с материалами.

– Не знаю, за что я тебя люблю, Миллер.

– За то, что мы так похожи. У нас одна половина терпеть не может это место. А другая, наоборот, не представляет жизни без него.

– Эту половину во мне зовут Маркус, – ответила Джен.

Бен не смог сдержать улыбки и положил трубку.

Позже, когда Миллер завершил все формальности передачи дела в отдел убийств, женщина средних лет с волосами, убранными в хвост, и умытым лицом вошла в кабинет, с трудом неся картонную коробку. Подойдя к рабочему месту Миллера, она с грохотом опустила ее на стол, будто это был труп.

– Где мой кофе? – вместо приветствия спросила она.

– Всего лишь? – пошутил Бен, пододвигая к ней одноразовый стаканчик, от которого исходил легкий пар. – Два сахара?

– Если б ты не был женат и так счастлив с Лизой, ты был бы моим Маркусом.

– А кто бы тогда любил Маркуса? – ответил Бен в благодарность за комплемент.

– Я не сказала, что была бы тебе верна.

– Один – ноль в твою пользу, – улыбнулся Бен.

Он открыл коробку и разложил бумаги и папки-скоросшиватели на столе.

– У тебя завал? – спросила Джен.

Бен не ответил. Посмотрев на первую страницу заявления об исчезновении, он почувствовал нарастающую внутри тревогу: с фотографии на него смотрела Джина, светловолосая, веселая, с такой белой кожей, что могла бы сиять в темноте.

– Если тебе понадобится что-то еще, только скажи.

Миллер автоматически кивнул и сказал «пока», но позже он не сможет вспомнить, действительно ли попрощался с Джен.

Он пробежался взглядом по записям допросов, перечитывая материалы со все ослабевающим вниманием. Он устал, но эта коробка и связь между школой и обоими случаями заставили его разум забить тревогу. Читая документы в темноте, Миллер сделал пару глотков кофе. Несколько часов он провел, просматривая заявление за заявлением, в которых никто не сообщал ничего значительного, пока наконец не наткнулся на протокол допроса, составленный агентом Уорвиком Пенроузом. Допрос проводился с мальчиком восьми лет по имени Итан Пебблз, братом Джины.

У всех ошибок есть начало, но не конец.

Когда я вышла из кабинета Боба, сердце у меня сжалось. Я возвращалась в «Пресс». Однако с тем условием, что должна погрузиться в историю Эллисон, взяться за тему, которая была мне чужда, и молиться, что, рассказывая ее как нечто личное, я не слишком растревожу собственные раны. Будто бы это так просто: открыть душу миру, когда даже я не могла разобраться в себе. Кошмары так прочно завладели мной, что я часто путала их с грезами. Сегодня тебе снится, как ты получаешь Пулитцеровскую премию, а завтра – как прыгаешь с моста.

Я подождала, пока отдел кадров подготовит мое бывшее рабочее место. Держатели для бумаг, ручки, маркеры, стационарный телефон. Парень лет тридцати принес черный ноутбук, за которым я не особо планировала работать. Тот, что у меня был раньше, я использовала только в тех редких случаях, когда требовалось написать или просмотреть письма, которые мне не позволяли открывать с моей электронной почты. Когда в редакцию присылали секретную информацию по одной из тем, над которой работал отдел расследований, она должна была храниться на надежном сервере и не покидать стен «Пресс» до того момента, пока статья не появится в киосках Соединенных Штатов. Для повседневных нужд я предпочитала личный «Макбук Про» с диагональю 13 дюймов и новеньким процессором i5. Я купила его спустя несколько дней после получения второй части аванса за роман, и с первого дня он стал всем, что мне было необходимо.