Чтение онлайн

— Ты больше, чем мне помнилось, — сказала она невпопад.

— Ты тоже, — ответил он. — И еще я помнил, что ты очень красивая.

— Память часто шутит с нами.

— Нет, твое лицо осталось прежним. Просто я перестал понимать, что такое красота. Пошли. Давай уплывем подальше.

Она неуверенно посмотрела на маленький плот.

— На нем нельзя вставать в полный рост, в остальном — все в порядке. — Он перебрался на плот, как паук, опираясь лишь на кончики пальцев. — Это первая вещь, которую я сделал своими руками. Помнишь, как мы строили дома из кубиков? Питероустойчивые дома.

Валентина рассмеялась. Когда-то они развлекались, строя здания, которые стояли даже после изъятия большей части опорных конструкций. А Питер вынимал кубик-другой, и конструкция становилась настолько хрупкой, что рассыпалась при первом же прикосновении. О да, Питер был ослом, но он придавал особый вкус всем их занятиям.

— Питер изменился, — сказала она.

— Давай не будем говорить о нем.

— Хорошо.

Она переползла на плот, хотя и не так ловко, как Эндер. Он взял весло и медленно вывел утлое сооружение на середину озерца. Валентина вслух заметила, что он стал сильным и очень загорел.

— Силу я набрал в Боевой школе, а загар приобрел здесь, на озере. Много времени провожу в воде. Когда плывешь, чувствуешь себя невесомым. Я тоскую по невесомости. И еще — когда я в озере, земля вокруг загибается кверху, куда ни посмотри.

— Как будто живешь в кастрюле.

— Четыре года я и жил в кастрюле.

— Значит, теперь мы незнакомцы?

— Разве нет, Валентина?

— Нет, — сказала она, потянулась и погладила его по ноге, а потом вдруг ухватила Эндера под колено, за самое «щекотное» место.

В тот же миг он поймал ее запястье и стиснул железной хваткой, хотя его ладони были меньше, чем у сестры, а руки казались такими тонкими и слабыми. В глазах Эндера промелькнуло пугающее выражение, потом он расслабился.

— Ах да, — сказал он. — Раньше ты щекотала меня.

— Больше не буду, — сказала она, убирая руку.

— Хочешь поплавать?

В ответ она перевалилась через край плота. Вода была чистой и прозрачной — и никакой хлорки. Она немного поплавала, потом вернулась на плот и улеглась, чтобы погреться на солнышке. Оса описала круг над ее головой, а затем приземлилась рядом, на край плота. Валентина заметила ее, в другой раз она, скорее всего, испугалась бы. Но не сегодня. Пусть себе ползает по плоту, пусть жарится на солнышке.

Плот качнулся, она повернула голову и увидела, как Эндер отнял у осы жизнь одним движением пальца.

— Эта порода очень вредная, — объяснил Эндер, — они жалят, не дожидаясь, пока их обидят. — Он улыбнулся. — Я сейчас изучаю стратегию предупредительных, превентивных действий. Никто никогда не побеждал меня. Я лучший солдат, какой у них только был.

— Кто бы стал ожидать меньшего? — отозвалась Валентина. — Ты же Виггин.

— Что ты хочешь сказать?

— Это значит, что ты способен изменять мир. — И она рассказала ему про заговор.

— Сколько теперь Питеру, четырнадцать? И он уже мечтает завоевать мир?

— Он метит в Александры Великие. А почему бы и нет? Почему бы и тебе не метить?

— Мы не можем стать Александром оба.

— Две стороны одной медали. А я — металл между ними.

Произнося эти слова, она сомневалась в их правдивости. Последние несколько лет она делила с Питером так много, что научилась понимать его, несмотря на презрение. А Эндер все это время оставался воспоминанием. Очень маленький хрупкий мальчик, нуждавшийся в ее защите. Не этот темнокожий паренек с ледяными глазами, только что убивший осу… «Может быть, и он, и Питер, и я одинаковые и всегда были такими? Может быть, мы считаем себя разными просто из зависти?»

— У медали есть недостаток: когда одна сторона наверху, другая — внизу.

«Думаешь, что теперь ты внизу?» — промелькнуло в голове Валентины.

— Они хотят, чтобы я вернула тебе интерес к занятиям.

— Это не занятия, это игры. Все время игры, от начала и до конца. И они меняют правила, как только их левой ноге захочется. — Эндер вяло поднял руку. — Посмотри. Видишь ниточки, сестренка?

— Но ты ведь тоже можешь их использовать.

— Только когда они хотят, чтобы их использовали. Только когда они думают, что используют меня. Нет, это слишком тяжело. Я больше не хочу играть. Каждый раз, когда все начинает устраиваться, когда я осваиваюсь с положением вещей, когда мне становится хорошо, они втыкают еще один нож. Все время, что я живу здесь, меня мучают кошмары. Мне снится, что я в Боевой комнате, только вместо невесомости они играют с гравитацией. Все время изменяют направления. И я никак не могу опуститься на ту стену, на которую хочу попасть. И прошу, прошу хотя бы дать мне долететь до двери, но они не отвечают и все время засасывают меня обратно.

Валентина услышала злость в его голосе и решила, что она тому причиной.

— Полагаю, они привезли меня для этого. Чтобы засосать тебя обратно.

— Я не хотел тебя видеть.

— Они мне сказали.

— Я боялся, что все еще люблю тебя.

— Я надеялась на то же.

— Мой страх, твое желание — сбылись.

— Эндер, это правда. Может быть, мы молоды, но вовсе не бессильны. Если мы еще немного поиграем по их правилам, это будет наша игра… — Она хихикнула. — Я член Президентского Совета. Питер в бешенстве.

— Они не подпускают меня к компьютерной сети. Здесь вообще нет компьютеров, кроме тех, что контролируют систему безопасности и электричество. Древние штуки. Их установили лет сто назад, когда компьютеры работали автономно. Они забрали мою армию, даже мою парту, и знаешь… мне совсем не жаль.

— Ты хорошо проводишь время сам с собой.

— Не с собой. С воспоминаниями.

— Но ты, наверное, вспоминаешь себя.

— Нет. Я вспоминаю чужаков. Я вспоминаю жукеров.

У Валентины мурашки пошли по коже, как будто с холма подул холодный ветерок.

— Я перестала смотреть фильмы про жукеров. Все одно и то же.

— Я их раньше часами изучал. То, как они управляют кораблями в космосе. И знаешь, пока болтался здесь, на озере, в голову пришло одно смешное соображение. Я понял, что все сцены ближнего боя, рукопашной между людьми и жукерами, взяты из фильмов времен Первого Нашествия. Все съемки сражений Второго Нашествия — их легко отличить, потому что морские пехотинцы одеты в форму Международного флота, — не показывают самих сражений. Только мертвых жукеров, которые лежат в рубках и переходах. Никаких следов борьбы. И о той знаменитой битве, где победил Мэйзер Ракхейм, нам не показывают ни метра пленки.

— Возможно, секретное оружие.

— Нет, нет, меня не интересует, как их тогда убивали, меня интересуют они сами. Я ничего не знаю о них, а ведь предполагается, что когда-нибудь мне придется сражаться с ними. Я в своей жизни дрался не раз — побеждал в играх… и не только в играх. Побеждал потому, что понимал ход мыслей противника. По действиям угадывал замысел, план боя. И отталкивался от этого. Да, в этом я хорош. Проникновение в мысли других людей.

— Уж это проклятое семейство Виггин!