Чтение онлайн

— А вы в это верите?

— То, во что я верю, не имеет значения.

— Тем не менее я хочу знать.

— Эндер, они могут общаться друг с другом напрямую. От мозга к мозгу. То, о чем думает один, становится мыслями другого; то, что помнит один, помнят все. Зачем им вообще развивать язык? Зачем им учиться писать и читать? Каким образом они отличают письмо и чтение, когда сталкиваются с ними? Или с сигналами? Причина здесь не в простом переводе с одного языка на другой. У них вообще нет языка. Мы использовали любые средства, чтобы вступить в контакт с ними, но у них нет даже устройств, чтобы распознать, что мы подаем им сигналы. Возможно, они телепатировали нам и не могли понять, почему мы не отвечаем.

— Значит война нужна затем, что мы просто не можем поговорить друг с другом.

— Если другой парень ничего не может тебе рассказать о себе, ты вряд ли будешь уверен, что он не собирается убивать тебя.

— А что, если оставить их в покое?

— Эндер, не мы первые явились к ним. Они сами пришли к нам. Если они собирались не трогать нас, они бы сделали это сотни лет назад, во времена Первого Нашествия.

— Возможно, они не разглядели в нас разумной цивилизованной жизни? Возможно…

— Эндер, поверь мне, мир уже целое столетие бьется над этой проблемой. Никто не знает точного ответа. Когда доходит до дела, любое решение становится неадекватным. Когда кому-то угрожает опасность уничтожения, то лучше пребывать в полной уверенности, что мы единственная цивилизация. Природа не способна поддерживать те виды, которые не обладают стремлением выжить. Отдельные индивиды могут приносить себя в жертву, но раса в целом вряд ли примет решение добровольно прекратить существование. Поэтому, если нам удастся, мы уничтожим последнего баггера. Аналогично и они будут уничтожать нас до последнего.

— Что до меня, — сказал Эндер, — я целиком за выживание.

— Я знаю, — произнес Графф, — поэтому ты и здесь.

— С пользой воспользовались временем, не правда ли, Графф? Путешествие нельзя назвать коротким, но трехмесячные каникулы, кажется, обошлись слишком дорого.

— Я не привык сбывать бракованный товар.

— Некоторым просто неизвестно понятие спешки и ограниченности времени. Не все в этом мире определяется роковой судьбой. Ладно, не обращайте внимания. Вы должны понять наше нетерпение. Мы здесь один на один с ансиблом, контролирующим прибытие кораблей к боевым позициям. Каждый день мы могли столкнуться с началом войны. Если это можно назвать еще днями. Но он еще такой маленький мальчик.

— В нем немало величия. Величия духа.

— И инстинкта убивать, я надеюсь.

— Конечно.

— Мы разработали весьма импровизационный курс обучения для него. Конечно, все предметы пойдут лишь с вашего разрешения.

— Непременно посмотрю. Я, естественно, не буду дотошно вникать в суть предметов, Адмирал Чамранагер. Я здесь только потому, что лучше всех изучил Эндера. Так что не бойтесь, я не стану жестким цензором всех ваших начинаний. Я лишь задаю темп и наблюдаю.

— Что можно сказать ему? Насколько глубоко зайти в обучение?

— Не стоит тратить много времени на физику и теорию космических полетов.

— А ансибл?

— Я уже рассказал ему о нем, а также о флоте. Я сказал, что космические силы прибудут к месту назначения через пять лет.

— Но вы же нам ничего не оставили.

— Вы можете рассказать ему о вооружении и системах боевого оружия. Он должен знать о нем почти все, чтобы принимать решения.

— Да, значит и мы можем оказаться полезными, как это мило с вашей стороны. Мы решили предоставить один из наших пяти симуляторов в его пользование исключительно.

— А что остальные?

— Остальные симуляторы?

— Остальные дети.

— Вы прибыли сюда опекать и заботиться о Эндере Виггине.

— Просто любопытно. Ведь все они в то или иное время были моими учениками.

— А теперь мои. Они осваивают тайны космических кораблей, полковник Графф. К которым вы, как обычный солдат, допуска не имеете.

— Звучит как приобщение к таинствам священнодействия.

— И к богу. И к религии. Даже те, кто командует флотом через ансибл, знают о великолепии и величии флота и космических полетов. Я вижу, вы весьма презрительно относитесь к подобному мистицизму. Хочу заверить вас, что подобная неприязнь лишь следствие невежества. Очень скоро Эндер Виггин будет знать то же, что и я; он будет выделывать замысловатые па и пируэты среди звезд, его собственное величие, наконец-то, освободится от оков обучения и найдет достойный выход, и расцветет перед лицом всей вселенной. У вас каменная душа, Полковник Графф, но я могу петь серенады и камню также легко, как и другой жаждущей публике. Вы можете отправляться в свои апартаменты и располагаться, привести себя в порядок.

— Но у меня нет никаких вещей, за исключением того костюма, что на мне.

— Ничего своего?

— Они складывают все мои сбережения куда-то на счет в один из банков на земле. Я не нуждаюсь в средствах. Лишь один раз мне посчастливилось купить гражданский костюм — да и то по чистой случайности.

— Извечная нелюбовь к материальным благам. У вас появилась весьма неприятная обрюзглость и полнота. Это что — прожорливый аскетизм? Какое противоречие.

— Когда я нервничаю, то все время ем. Наверное, когда вы нервничаете, вы пускаетесь в замысловатые разглагольствования.

— Вы мне нравитесь, полковник Графф, я думаю, мы сработаемся.

— Если честно, меня это не слишком заботит, адмирал Чамранагер. Я здесь исключительно ради Эндера, а не ради вас.

Эндеру не понравился Эрос с того момента, как он вышел из барки. Еще на Земле, среди ровных как зеркало полов он чувствовал себя очень неуютно. Эрос показался ему совсем безнадежным. Он представлял собой горбатую гору, которая в самом своем узком месте не превышала шести с половиной километров. Вся поверхность планеты использовалась лишь для поглощения солнечного света и превращения его в разные виды энергии. Люди жили в гладкостенных комнатах, связанных между собой туннелями, что и составляло весь интерьер астероида. Жизнь в замкнутом пространстве не угнетала Эндера — все, что беспокоило его, — это весьма ощутимый наклон полов туннелей. Они неизбежно шли с креном вниз. С самого начала Эндеру с трудом удавалось сохранять вертикальное положение во время ходьбы. А особенно тяжело было шагать по туннелю, ведущему вдоль узкого перешейка горы. Не помогало и то, что гравитация была уменьшена до половины земной — иллюзия, что он вот-вот упадет, не покидала его.

Кое-что угнетающее оказалось и в пропорциях комнат — потолки были слишком низкими по сравнению с площадью комнат, туннели слишком узкими. Все выглядело крайне неудобным.

Однако, хуже всего — приходилось мириться с огромным количеством людей. У Эндера совсем стерлись из памяти земные города. По его мнению самым оптимальным было количество людей в Школе Баталий. Там он знал в лицо каждого, кто учился. Здесь, внутри горы, ютились десять тысяч человек. Но толп не было, многолюдно оказывалось лишь в местах обитания и машинных залах. Особенно беспокоило Эндера то, что он постоянно находился среди незнакомых людей.