Чтение онлайн

Но усмешка стёрлась, когда герцог потеребил Пантелея за ухом, и тот промурлыкал, точно самый настоящий кот:

— Здравствуй, здравствуй, мой верный Вестовой Хаоса! Я вижу, ты сегодня уже оборачивался, негодник! Становился самим собой, да? А я не тебе разрешал!

— Служба, служба заставила, — Пантелей потёрся щекой о ладонь.

— Ничего, скоро я разрешу тебе, и всем остальным стать самими собой!

— Да, да, мой господин! Сразу же после Игры, но!

— Что не так, мой милый слуга?

Пантелей опустил глаза:

— Я должен сообщить вам печальную новость. Верный Кродо, неусыпный сторож сокровищ ваших… подло убит. Было мало времени, но мне удалось сделать всё, что было в моих силах, во имя его памяти.

— Вот как, — герцог, казалось, не сильно удивился услышанному. — Впрочем, это не отменяет Игры.

И он обернулся. По ковровой дорожке брёл к ним, покачиваясь, аптекарь Залман. Упал, затем вновь поднялся и пополз уже на четвереньках, глядя вперёд пустыми стеклянными глазами.

— Приветствую вас, доблестный обер-офицер Корф! Вы, как всегда, точны и пунктуальны! — произнёс герцог.

Джофранка чуть отступила, и аптекарь прополз мимо, задев ноги Гвилума, а затем упал у Пантелея. Завернувшись в шубу и подрагивая, словно усталая, озябшая собака у входа в дом, аптекарь засопел. Изо рта выплыл, расползался паром, и принял черты большого синеватого пузыря нечёткий силуэт. Проявились контуры мундира, блеснула медаль, и Корф выплыл и предстал перед свитой, отдав честь.

— Приветливую вас, барон! Рад, что вы сочли возможным прибыть! — произнёс герцог, и коснулся пера на шляпе. Корф счёл это за высочайшую милость.

— Благодарю, для меня стало большой радостью принять ваше приглашение стать арбитром в Игре! Признаюсь, прибыть, и к тому же не опоздать, было нелегко — но мои доблестные воины, как по одну, так и по иную сторону жизни, — он повернул лицо без челюсти к свернувшемуся калачиком Залману. — Всегда готовы прийти на помощь! Моё перемещение в мире вещественном весьма затруднительно, но всё же возможно.

— А этот бедолага весьма утомился в пути, — добродушно сказал герцог.

— Да, мне пришлось гнать моего бригадного хирурга через ночь, будто кавалерийского скакуна. Он — единственный, кто мог вытащить меня из закоулков собственной памяти, чтобы стать моим проводником к вам. Залман справился с трудной задачей. Теперь позвольте отдать его в руки Судьбы, ведь больше в нём нет никакой надобности. — Корф говорил и вправду так, словно речь шла о загнанном коне.

— Сей весьма неприглядного вида господин аптекарь употребил опийные капли, что и помогло барону Корфу полностью завладеть его сознанием, — пояснил Гвилум, хотя герцог и без него всё знал.

— Не стоит винить моего бригадного хирурга за пагубное пристрастие, поверьте, ему на войне пришлось пережить многое. Мои слова можно воспринять неоднозначно, но поверьте: многим из тех, кто остался на поле боя и перешёл в моё вечное воинство, намного легче и спокойнее, чем ему…

— Мы и не виним, — ответил Гвилум. — Думаю, у господина Залмана ещё останется право на выбор. Его судьба ведь не предопределена, верно ли я утверждаю, милая Джофранка?

Цыганка, не отрываясь, смотрела на Корфа. Тот светился, пульсировал, то обретая полностью проявленные черты, то становясь полупрозрачным. И, хотя у него не было челюсти, Джофранка любовалась и восхищалась им. Очарованная, при упоминании своего имени отозвалась не сразу:

— Конечно, у него останется выбор, он есть всегда и у каждого. Судьба не лишит его возможности последней развилки. В сущности, его не в чем винить, хотя и пролил сегодня столько крови… Но, не имей он пагубного пристрастия к опию! — добавил Гвилум.

— Я бы не попал бы к вам, — заключил Корф. — Он распахнул двери двух миров!

Герцог провёл ладонью у лица обер-офицера, и зияющая кровавым мясом нижняя часть стала мяться, будто красная глина, и вот утраченные черты полностью вернулось. Выпрямился и сбитый нос.

— Не могу удержаться от восторга! Какое благородство во всём! — воскликнула Джофранка, скрестив пальцы с длинными чёрными ногтями у груди. — Прекрасный, прекрасный офицер, вы могли бы стать героем моих снов! Как же мне жаль, что вы… что вы давно погибли!

— Рад бы исправить этот нелепый казус, но увы, прекрасная Джофранка, — и Корф учтиво коснулся головного убора. — Для меня большая честь быть сегодня рядом с вами! Поверьте, не я один, но и все мои доблестные солдаты ждут не дождутся момента, чтобы выразить своё восхищение вам, о жрица Судьбы!

Все улыбнулись, кроме Солнцева-Засекина. Тот замер в недоумении, не веря своим глазам.

«Это ещё что за фокусы! — не мог понять он. — Ладно, этот служка Антошкин мурлычет, точно мартовский кот, но откуда выплыл этот тип в старомодном мундире? И вообще, что происходит?»

Но удивляться дальше не хватило времени.

— А вот и второй участник сегодняшней Игры! — торжественно воскликнул Гвилум.

Все обернулись, глядя, как по ковровой дорожке уверенно шагает Антон Силуанович. Чуть поправив цилиндр, который чудом не потерялся в лесной свистопляске, молодой барин кивнул, но поздоровался только со своим бывшим слугой:

— Что ж, рад снова видеть тебя, Пантелей! Расстались мы с тобой так недавно, а кажется, уже минула целая вечность!

Тот выпрямился, но посмотрел холодно:

— Я тоже рад, что вы готовы приступить к самой важной части долгого испытания.

— Мне известно многое хорошее о вас, Антон Силуанович, — произнёс герцог, понимая, что не дождётся никаких учтивостей в свой адрес.

Старший Солнцев-Засекин скрипел зубами и сжал кулаки, будто уже был готов растереть младшего братца до мелких крупинок.

— Раз вы здесь, значит, даёте любезное согласие участвовать в Игре? — спросил герцог.

— Разве у меня есть выбор?

— О, мы это как раз обсуждали до вашего прибытия, — вставил фразу Гвилум. — Выбор есть у всех и всегда, в каждое мгновение жизни…