Игра и жизнь
Шрифт:
— Здесь, что, слёт вурдалаков? — ворчал Мышь. — Или цветная революция намечается? Чего это они все сюда собрались? А ну, кыш по пещерам!
В голове Мыша колотил в бубен какой-то бодрый сегодня шаман, потом этот шаман решил включить бензопилу, как бы намекая, что сейчас кого-то будут есть, если этот кто-то не придумает что-то.
Внизу раздался совсем уж громкий рык, это второй элитник собирался показать своим подданным, ну и собравшейся публике мастер-класс по поеданию людишек, возомнивших, что ловко спрятались от судьбы.
Этот рык привёл Мыша в чувства. Он, сначала, посмотрел на небо, но небо ничего толкового не подсказало, и огненными стрелами не поразило монстров. Ну, тогда пеняйте на себя, подумал Мышь и решился:
— Мене, текел, упарсин, — внятно произнёс он, глядя в небо. А чего ему было терять?
Фиолетовая волна, без всякого звука, молча, распространилась от Мыша во все стороны, неся фатальные изменения всей материи попадающейся ей на пути, и ей было фиолетово, какая это была материя — мёртвая или живая. Эта волна была гораздо мощнее, чем излившаяся на острове Чайот, здесь она изменила местность в радиусе уже пятиста метров, изуродовав местность до неузнаваемости.
Если на Чайоте скверна всё превратила в серую пыль, то здесь появилась чернота, так нелюбимая местными обитателями за свои гнусные свойства. Только скребберы, существа, о которых говорят исключительно шёпотом, чувствовали в ней себя вольготно, да некоторые люди, одарённые Стиксом умением нормально переносить одуряющую черноту.
Мгновенно все деревья, кусты, трава, поверхность земли приняли цвет антрацита. Сразу же погибли и все заражённые: слабые сразу превратившись в чёрную пыль, а сильные заражённые валялись горами тухлой плоти, где уже чернота начинала поедать их лапы и подкрадывалась к телам. Ещё несколько часов и чёрная субстанция поглотит даже останки сверхмощных элитников.
На Ингу, как существо, находящееся в группе Мыша, фиолетовая гибель не подействовала, но девушка всё равно не выдержала такого изменения окружающей среды и потеряла сознание, а Мышу было совершенно нипочём воздействие черноты: организм держался молодцом, вот только настроение было подавленное. Да что там подавленное, он тоже хотел оказаться как можно дальше от этого места. Он также чувствовал, что весь запас его Тёмной энергии обнулился: заклинание выгребло запас полностью. Вместе с Тёмной энергией обнулились и все пункты магии в основных характеристиках. Хорошо ещё, что хранилище магии сейчас не пострадало, поэтому Мышь срочно им воспользовался, а то даже умение левитации не получилось бы применить: так и сиди на голом чёрном камне.
Взяв Ингу в охапку, Мышь спустился вниз.
— Ох, и тяжёлая же ты, подруга, — бурчал Мышь. — Приедем домой, посажу тебя на диету, как пить дать посажу. Где ж ты так разъелась? Может, на королевской баланде, когда чалилась в одиночке?
Прислонив обмякшее тело девушки к туше элитника, игрок полез с ножом наперевес выковыривать из спорового мешка трофеи. Что в бою взято, то свято. Но, как же было тяжело ковырять туши развитых монстров, Мышь даже исчерпал весь запас матерных слов на полтора года вперёд. Как бы там ни было, но вскоре в трофейном сундуке, ещё найденном им на Чайоте, лежали драгоценные потроха монстров, которые когда-то предстояло разобрать по степени полезности. Но это потом. Сейчас Мышь в мешок, доставшийся ему от погибших моряков, набрал килограмм двадцать черноты, памятуя о том, что эта субстанция может оказаться очень востребованной алхимиками, увлекающимися на досуге чёрной магией.
Жаль, что Ингу нельзя отправить в инвентарь, как он туда отправил своих помощников. Вот же девушка упитанная оказалась, особенно когда он её протащил волоком триста метров по черноте, огибая большие чёрные деревья, при этом трясясь от страха, что чёрное дерево сейчас завалится на них. Пот лился градом, а тащить бесчувственное тело предстояло ещё метров двести, и это если по прямой, но приходилось огибать уже скрежетавшие подозрительным звуком бывшие деревья, ставшие теперь хрупкой субстанцией антрацитового цвета.
Глава двенадцатая.
— Я умерла, нас съели монстры, и теперь мы в раю и будем здесь бегать среди райских кущ в голом виде?
— Нет, хотя мы очень старались. Но всё пошло не так.
Пришедшая в себя из глубин обморока, Инга внимательно посмотрела на сидящего рядом с ней Мыша, находящегося в прострации и с очень сильно провисшей аурой, потом, осмотрела себя и объявила:
— Меня сейчас или стошнит, или я помру. Или всё сразу. Почему всё не так? У меня такое чувство, что меня тащили волоком пятьсот метров по камням. И почему я такая грязная? Мне срочно надо принять ванну, выпить чашечку кофе….
"Будет тебе и ванна, будет тебе и чашечка кофе" — подумал Мышь: "Даже какао будет", но вместо этой тирады произнёс:
— Могу предложить вяленого мяса, живца и ключевой воды. А вместо душа ближайший ручей. Это такое счастье, как в детском доме двойная порция вишнёвого компота!
Инга, кривясь и морща носик, выпила стаканчик местного эликсира и несколько посвежела.
— А что произошло? И что так тихо? Даже дрозофилы не летают.
Действительно, после того как произошёл катаклизм местного масштаба, в округе стояла гробовая тишина. Что монстры, что мелкие птицы и животные, разбежались от появившейся черноты кто куда. Впрочем, Мышу такая тишина нравилась: можно было хоть немного передохнуть, не отбиваться от "вконец охамевших" монстров, не тащить Ингину тушку, которая, несмотря на свою стройность, оказалась не такой уж и лёгкой. О том, что произошло, Мышь решил не распространяться во избежание лишних вопросов, он только сообщил, что все монстры вдруг разбежались, а Инге сделалось плохо от усталости. Лучше сказать, что Инга устала, чем сообщать о том, что пространство содрогнулось от применения мощного заклятия.
— Ох, — вздохнула Инга. — И кто придумал этих идиотских монстров? Ненавижу их урчание. Ненавижу их когти.
— Природа, — пожал плечами Мышь. — У нас должен быть на неё иммунитет.
— Как офигенно, что должен! А я свой природный иммунитет уже давно по пьяному делу потеряла в бане. И где ты говоришь ближайший ручей?
Пришлось Мышу сопровождать девицу до ручья, стремящегося в овраг. В одном месте ручей, изгибаясь, создал приличных размеров ванну, в которой резвились головастики. Водичка была холодная и мутная, но Инга поступила как заправский Магистр магии: она просто вскипятила воду вместе с головастиками и всякими инфузориями.
Взяв у Мыша трофейный комплект мужской одежды взамен своей, напрочь вышедшей из строя, девушка полезла в импровизированную ванну, наказав Мышу не пялиться на неё, а наблюдать по сторонам: вдруг налетят монстры. Впрочем, одним глазом ему на неё смотреть разрешили, а если хочется, то и двумя, но не пялиться, ибо кругом монстры. Странно, но в голом виде Инга походила на стройняшку русалочку, только была вся в синяках. Выходит Рандом уже изучил вкусы игрока и посылал ему подруг в соответствии с этими вкусами.
— …..ещё не вечер, ещё не ясно ничего, и верю я — наступит встреча под крышей дома моего, — мурлыкала песенку девушка, отмываясь от въедливой черноты. — Жизнь моя такая мука, без любви твоей жизнь скука, плохо, если ты совсем не нужен никому…му….му…му.
Вдруг она заверещала: "Мышь, спасай меня. Меня, кажется, клещ укусил! Он сейчас меня съест. Я для него что, шведский стол?" И точно, на плечо девушки как-то умудрился забраться отчаянный до одури лесной клещик, у которого были не очень длинные лапы, чтобы смыться подальше от местного катаклизма. Но бедный клещик, на своё несчастье, вцепился в кожу не того существа.