Чтение онлайн

И снова следователь никак не отреагировал, а просто задал следующий вопрос:

– Кто из них, Алферов или Добрынин, сказал вам, что они живут в одной комнате?

– Добрынин. Они, кстати, и в столовой сидели вместе.

– Почему это «кстати»? – устало спросил следователь.

– Потому что это означает, что они приехали одновременно. Спросите у диетсестры, она вам объяснит. – Настя начала было сердиться, но вовремя спохватилась. «Терпи», – сказала она себе.

– Кто еще за вами ухаживал за время пребывания в санатории?

– Исмаилов Дамир Лутфирахманович, приехал из Новосибирска, занимает люкс на втором этаже.

– Он не просил вас познакомить его с Алферовым?

– Нет.

– Он не задавал вам никаких вопросов о нем или о Добрынине?

– Нет.

– Он появился раньше Алферова или позже?

– Я не знаю, когда приехал Алферов, и не могу сказать, когда Исмаилов появился в Городе, но не позднее двадцать второго октября, пятницы. Может быть, раньше, но то, что не позже – совершенно точно. А сам Исмаилов сказал вам, когда он приехал?

– Анастасия Павловна, вы уже не впервые задаете мне вопросы. Я не хочу быть невежливым, поэтому сначала я пытался дать вам понять всю неуместность вашего поведения. Если вы не понимаете намеков, я вынужден вам напомнить, что вы – свидетель и должны отвечать на вопросы, а не задавать их. Прошу меня извинить.

«Терпи, – сцепив зубы, сказала себе Настя, – терпи. Дело есть дело».

– Вы упоминали, что в пари участвовали трое. Вам известно, кто был третьим участником игры?

– Он мне не представился. Добрынин утверждал, что его зовут Евгений и он работает в санатории электриком. Алферов эти сведения не опроверг. Однако…

– Минуту, – оборвал ее следователь, – значит, вы хотите сказать, что когда вы познакомились с неким Евгением, то даже не спросили, как его зовут? Как вы можете это объяснить?

– Я могу это объяснить только тем, что не имела ни малейшего намерения с ним знакомиться. Он дважды пытался заговорить со мной, и оба раза я эти попытки пресекла. Именно поэтому я и не стала спрашивать его имени, дабы не создавать у него иллюзии моей готовности к поддержанию разговора и продолжению знакомства. Я внятно объяснила?

– Анастасия Павловна, я не советую вам раздражаться. То обстоятельство, что вы работник Главного управления внутренних дел Москвы, еще не делает вас крупным специалистом в расследовании преступлений. Если вам кажется, что вы лучше меня знаете, какие вопросы следует задавать при расследовании убийства, то, смею вас уверить, вы ошибаетесь. Я занимаюсь своим делом много лет, у меня, поверьте, есть некоторый опыт, и его вполне достаточно, чтобы поддерживать раскрываемость убийств на уровне девяноста шести процентов. В Москве, где вы изволите трудиться, раскрываемость подобных тяжких преступлений несколько ниже. Верно? Поэтому давайте будем соблюдать правила игры: я буду задавать вопросы, какие сочту нужным, и ждать от вас правдивых ответов, а вы в свою очередь будете только отвечать на мои вопросы и не более того. И не нужно эмоций, тем более отрицательных. Давайте продолжим. После первого раза Евгений пытался еще раз завязать с вами знакомство?

– Нет. Больше он ко мне не подходил.

«Конечно, пытался. Он подослал ко мне сначала недотепу Алферова, скрыв от него, что сам уже потерпел неудачу. Коле нельзя было говорить это заранее, иначе он отказался бы сразу. Потом он напустил на меня неотразимого Пашу Добрынина. Поскольку я далеко не Мэрилин Монро, Пашу надо было заинтересовать. Именно поэтому гениальный Женя и придумал этот фокус с повышением ставок. Он был уверен, что у Алферова ничего не выйдет, и тогда ставку за меня можно будет повысить настолько, что это станет интересным для Добрынина. А чтобы Паша поглубже заглотнул наживку и с энтузиазмом взялся обхаживать такую серую мышку, как я, ему-то как раз Женечка и сказал, что у него самого ничего не получилось. Женя молод, хорош собой, с ним и посоперничать не грех. Кроме того, он, как выясняется, умен и расчетлив. Но вы же, уважаемый господин следователь, не хотите слушать мои комментарии. Вы спросили – я ответила».

– Скажите, Анастасия Павловна, чем объяснить то обстоятельство, что вы последовательно отвергаете Евгения Шахновича, Николая Алферова, Павла Добрынина и вдруг сами подходите вечером к Алферову и по собственной инициативе заговариваете с ним?

– Он показался мне открытым и бесхитростным парнем. Если при первом знакомстве он производил впечатление умственно неполноценного, то впоследствии в беседе с Добрыниным все, что казалось мне диким, получило свое объяснение и пролило определенный свет на характер Николая. Поэтому я не видела ничего плохого в том, чтобы во время прогулки поболтать с ним несколько минут.

«Когда я увидела Николая на скамейке в парке, у меня внутри похолодело, а я привыкла доверять своему организму. Если он говорит: внимание! – то я обязана прислушаться. К сожалению, за последнюю неделю я много раз нарушала это правило. Я разговаривала с ним, пытаясь нащупать ту клавишу, при нажатии на которую мозг снова пошлет свой предупреждающий сигнал. И я нащупала ее, когда выяснилось, что Шахнович скрыл от него то, что не стал скрывать от Добрынина. В этот момент я точно поняла, что Шахнович почему-то искал пути ко мне, и помчалась к себе в номер, чтобы додумать эту мысль до конца. К сожалению, мне помешал Дамир. Но я и это не буду вам рассказывать, ибо вы предупредили меня, что я – дура и соображения мои недостойны быть выслушанными вами».

– Как долго вы разговаривали в парке с Алферовым?

– Минут десять.

– Вы засекли время, смотрели на часы?

– Я выкурила одну сигарету. На это уходит около десяти минут.

– Что было потом?

– Потом я встала и пошла по аллее в сторону жилого корпуса, намереваясь вернуться в свой номер.

– Вы кого-нибудь встретили по дороге?

– Да, Исмаилова. Он окликнул меня, я подошла, и мы вместе вернулись в корпус.

– Кроме Исмаилова, вы никого не видели?

– Нет.

– Войдя в корпус, вы кого-нибудь видели в вестибюле?

– Разумеется. Там сидела дежурная, еще несколько человек беседовали в углу, где стоят кресла.

– Вы можете их назвать?

– Нет, я с ними незнакома.

– Может быть, вы могли бы их узнать?

– Нет. Я их не разглядывала. Кроме того, они были довольно далеко от меня.

– Вернувшись в корпус, вы пошли к себе?

– Нет.

– Куда вы пошли?

– В номер Исмаилова.

– Зачем?

– Затем.

Повисло недоброе молчание. Наконец следователь улыбнулся.

– Анастасия Павловна, как мне расценивать ваш ответ? Как информацию или как дерзость?

– Как информацию. Считайте, что у меня бедный словарный запас.

– Хорошо, будем считать, что вы пошли к Исмаилову для интимной встречи, о чем вы постеснялись заявить вслух. Сколько времени вы пробыли у него в номере?

– Довольно долго. За это время я успела посмотреть почти половину полнометражного фильма, выпить кофе и даже поговорить с Исмаиловым. В общей сложности около двух часов.