Чтение онлайн

— Я не лечу. Мой доклад запланирован на субботу — подключусь удалённо. Вместо меня полетит Олег Махотин, руководитель отдела по работе с инновациями.

— Это компромисс?

— Скорее — верное решение.

— Завтрак?

— Угу. Выглядит вкусно. Кстати, звонил Матвей. С Серым они отправили мне переписку Агнии с Мирным и Бруновой. Провели нейроанализ. С Бруновой она действительно многим делилась. И да, ответы на мои вопросы там проскальзывают. А с Мирным переписка странная: о неуспешном материнстве и отцовстве, неблагополучных семьях — общие рассуждения.

— Такие темы могли поддержать люди, которые не смогли реализоваться как родители, и те, у кого не было семьи. Как ты говорил, у Агнии не могло быть детей, а Астахов потерял ребёнка от Елены. У Агнии не было семьи — она выросла в детском доме. А у Астахова...

— У него была семья, но неблагополучная. Он в девяностые выбился сам. Насколько знаю, отец — пересидок, мать — добрая бля*… Ну, ты поняла.

— Вот и фундамент для обсуждений.

Сергей уже закончил с завтраком и просто потягивает кофе.

— Читал переписки Агнии... Оказывается, она совсем другой человек.

— О чём ты?

— Она скорее была благодарна мне, чем любила.

Я удивлена, что, видимо, читается на моём лице.

— Я был влюблённый молодой мужик, которому в голову били гормоны, и я нихера не видел. Времени думать и анализировать особо не было — я пахал по двадцать часов в сутки. Мне казалось, что она искренна. Но она просто очень хорошо умела подстраиваться под меня.

— Если она была так расчётлива, то почему не уговорила тебя на брак?

— Я и так ей всё давал. У неё был свой бизнес, с которым я помог. Она была успешна и независима.

— А ребёнок? Она же хотела тебе родить.

— Оказывается, она могла иметь детей, но не хотела. Не хотела становиться матерью.

— Возможно, не получая любви в детстве, она не умела дарить её сама. Не умела делиться. Такое часто бывает с детьми из детских домов и теми, кто был лишён родительского тепла. Притворяться такие дети умеют мастерски — система учит этому, иначе не выживешь. Но чувствовать — нет.

— Возможно. Но мне так стрёмно от этого. Я-то любил. Я-то верил безоговорочно. А такого человека, как Агния, не существовало — он был лишь в моей голове!

— Я не думаю, что она была настолько плоха.

— Нет, не плоха. Неискренна.

— Ты был счастлив с ней?

— Был.

— Тогда выкинь из головы то, что прочитал. Слова, написанные ею, никак её не очерняют, просто раскрывают с другой стороны, которую тебе не показывали. Агния не была твоим врагом. Она не играла против тебя. Враги в этой ситуации — Король и Брунова. Агния — жертва.

Сергей пристально смотрит на меня, а затем его лицо и глаза озаряет улыбка.

— Машка, твой аналитический ум вызывает оргазмический восторг! Обожаю твой мозг, — он целует меня в макушку. — Ты очень эмпатичная девочка.

— Не перегибай. Проявлять эмпатию к тому, кто уже не предстанет перед тобой и не представляет реальной угрозы — просто. Если бы Агния была жива и предъявляла права на тебя, я бы не оправдывала её прошлое. Знаешь, Кармацкий, я поняла, что ревнива. Прости, я не столь идеальна, как ты себе придумал.

— Открытая, настоящая, уверенная в себе... Правда! Как, кстати, твой больничный? Тебе не нужно в универ?

— Я зашла на приём к психотерапевту сразу после встречи с Агнией. Как думаешь? Мне его продлили на неделю, выписав антидепрессанты, — говорю я, посмеиваясь.

— Да уж. Зато ты можешь побыть подальше от универа. Их сейчас трясут со всех сторон после инцидента и вскрывшихся дел Котовского и Кротова. Тебе реально лучше переждать. Если захочешь, можешь вообще туда не возвращаться. Варианты у тебя есть, и карты — в твоих руках.

— М-м... Игра продолжается, Сергей Павлович!

— Всегда, Мария Александровна!

Глава 62 – Джокер и Харли Квинн

Сергей

В течение дня приходят короткие сводки результатов нашей «расследовательской группы». Вырисовывается сложная схема. Надо встречаться.

Все подъезжают к нам с Машей ближе к девяти вечера. Ребята пьют кофе, перекусывают. Машка мила и немного суетлива.

Ждём Воронова — по его словам, он везёт «жирные новости». Он прибывает ближе к десяти.

— Всем привет! — Он здоровается за руки с мужчинами, а Машке отвешивает поклон. Позёр, блин.

Перемещаемся в кабинет. Доска с записями вчерашней «планёрки» всё ещё перед глазами. Воронов окидывает её взглядом:

— Пора расставить акценты? Матвей, что по переписке? Начнём с малого.

— Брунова действительно получала от Агнии ответы на вопросы Сергея, — подтверждает Матвей.

Серый добавляет:

— Мирный общался с Агнией на темы, созвучные переживаниям Астахова. Зачем? Пока не знаем... Но по анализу устройств и сети, через которые велось общение Мирного с Агнией, всё ясно: локация — Коломна, где и сидел Астахов. Считаю, Мирный — это Астахов.

Матвей продолжает:

— Ещё. Угроз или каких-то намёков на пожар в переписке Агнии и Мирного не обнаружено. Но Мирный вёл переписку и с другими пользователями. За три месяца до даты пожара и смерти Агнии он активно общался с неким Стерном — аккаунт фейковый. После смерти Агнии он был удалён, так же как и аккаунт Мирного. Сообщения между Стерном и Мирным короткие. Они перед вами.

Матвей кладёт на стол распечатку. Мы с Вороновым вчитываемся в тексты.

— Сообщения передавались гифками, графическими символами, картинками. Текст минимален.

Он переворачивает доску чистой стороной и закрепляет на ней распечатку.

Стерн: 12 ? 19.3 ? 21.5 ? 23 ? ?

— Например, вот такие, — Матвей указывает на распечатку. — Думаю, Стерн следил за Сергеем или Агнией и отправлял по часам его или её локацию. За неделю до пожара, в котором погибла Агния, между Мирным и Стерном зафиксированы вот такие сообщения.