Чтение онлайн

На улицу я вышла... А вы не спотыкайтесь о буквы, именно так — вышЛА. Разведчик, напяливший женскую личину, и внутри себя должен воспринимать женщиной. Иначе проколется на первом встреченном дворового масштаба донжуане. Если в юбке и на каблуках, но вышЕЛ — то, значит, далеко не ушел. Перевоплощения не может быть только снаружи. Держать роль отдельными частями тела невозможно. Так что вышла. ВЫШЛА! И ничего здесь не попишешь.

Так вот, на улицу я вышла не более чем через пять минут после того, как в подъезд зашел, навек в нем потерявшись. Заинтересованно, но немножко отрешенно поглядывая по сторонам, я вывернула из арки на улицу. Мне не надо было раздельно контролировать свои ноги, плечи, губы, бюст. За меня это делало мое новое, поверившее в преображение "я". У меня перестраивалась не мимика — психология.

Сыщики суетились возле магазина. Очень профессионально суетились. Без беготни и лишних телодвижений. Двое вышли из парадных дверей, четверо — со стороны запасных и хоздвора. Они не смотрели друг на друга, не разговаривали, не жестикулировали и никак иначе не выдавали своего знакомства, но тем не менее действовали слаженно и именно так, как следовало им действовать при внезапном исчезновении объекта из поля зрения в замкнутом помещении. Разделившись на несколько бригад, они разошлись в проходные дворы.

Сейчас с помощью резервных сил они закроют все близрасположенные улицы и проулки. Они будут искать, постепенно расширяя подконтрольную зону, исчезнувший объект, а потом, когда их начальники проанализируют ситуацию, сгинувшего дедушку. Одновременно навстречу им начиная с кварталов, до которых мог, воспользовавшись машиной, добраться беглец, двинется другая цепочка сыскарей. Так, двойной, идущей друг на друга гребенкой они вычешут весь район. При необходимости обыщут подъезды, подвалы, чердаки, под тем или иным предлогом постучатся в подозрительные квартиры. Они внимательно отсмотрят всех встретившихся на их пути мужчин и стариков. Не их вина, что ни мужчины, ни дедушки, которых они разыскивают, в подконтрольной им зоне уже нет. Есть средних лет, не без признаков былой красоты на лице женщина. Женщину они искать не будут. На это у них фантазии не хватит.

Теперь, когда я освободился от опеки, можно заняться главным делом — отслеживанием ситуации. Только смотреть, кто и куда пошел, кто возле кого остановился. Только смотреть и ничего более. Ради этих перемещений я и решился на рискованные в тамбуре дверей переодевания.

Уходящие в поиск рядовые шпики интереса для меня не представляли. Меня волновали их командиры и командиры тех командиров. Рано или поздно волны тревоги докатятся и до них. Вот по этим колебаниям я их вычислю.

Началось, началось броуновское перемещение десятков голов. Закипели страсти, разбрасывая во все стороны фигуры-капли.

Женщина с коляской проехала мимо читающего на скамейке газету мужчины. Приподнялись, выдвинулись бравые, со смещенным центром тяжести плеч ребятки. Ленивой походкой отправились гулять по улице. Но далеко гулять не стали — разошлись по тротуарам и зависли на углах двух ближайших перекрестков. Интересную картинку нарисовали. Прямо-таки классическую. Страховка начальства при прохождении транспортного средства. А кто начальник? Ну конечно, как я и предполагал!

Поднялся, свернул газету любитель чтения на свежем воздухе. Подошел к остановке. Постоял пару минут. Взглянул на часы, что-то сам про себя решил, отошел к обочине. Из ближайшего переулка вывернул ничем не примечательный красный «жигуль». Мужчина задрал руку.

Ничего необычного. Пассажир, не дождавшийся транспорта, решил голоснуть частника, рассудив, что время важнее денег. Все совершенно естественно. Если, конечно, не замечать висящих на углах мордоворотов с руками, засунутыми за отвороты курток.

Кажется, пора и мне менять каблуки на колеса.

Я подошла (или уже подошел?) к оставленной здесь накануне легковушке. К своей легковушке, которая несколько дней числилась в угоне, но совершенно под другими номерами. Пропустив машину с Читателем, я, оставляя между нами несколько машин, пристроился в хвост красным «жигулям».

Я совершенно здраво рассудил, что никуда, кроме как на втык к начальству, любитель периодики сейчас отправиться не мог. Командиры не любят вставлять задним числом, когда страсть уже перегорела. Командиры разносы, равно как телесную любовь, откладывать на завтра не умеют. Ты им, когда загорелось, тогда и поднеси. Разнос после — это совсем другой разнос. С сильно пониженным бюрократическим оргазмом.

Теперь мне главное было не упустить плутающий в лабиринтах улиц «жигуль». И не попасться на глаза следующей за ним машине охраны. Задача усложнялась тем, что я не имел запасных «колес». Знать бы заранее, куда лежит их путь, я бы угнал и расставил по переулкам еще пять или еще десять машин, которые мог бы менять по мере продвижения. Но об их маршруте заранее могли знать только они.

Пришлось импровизировать на ходу. Остановка впритирку к борту хлебного фургона.

— Эй, мужчина, вы не желаете махнуть ваш грузовичок на мою легковушку? Не глядя.

— Ха-ха-ха!

А между прочим, зря ха-ха. Я ведь не шутил. Я ведь серьезно. Даже более чем.

Несильный, но так, чтобы он не мог разговаривать по меньшей мере полчаса, удар в солнечное сплетение, и водитель грузовичка пересаживается на сиденье «жигуленка». Соответственно я-на его место. Впрочем, он не сможет разговаривать гораздо дольше. От пережитого в результате превращения миловидной женщины в хули-ганку-утонщицу потрясения.

Теперь главное — скорость. Теперь все зависит от нее. Вжимая педаль газа в пол, свободной рукой сорвать парик, разодрать на две части, отбросить вместе с бюстом, кстати, очень неплохим для моего возраста бюстом, платье, открыв совершенно мужского вида тельняшку, смазать заранее приготовленной салфеткой косметику. Быстрее. Еще быстрее. Но соблюдая все правила дорожного движения. Мне только погони ГАИ не хватало.

Вон он, красный «жигуль». Хорошо, что они не спешат. Точнее, спешат, но памятуя старую русскую поговорку — медленно. Правильно, им привлекать к себе лишнее внимание не резон. Для них незаметность важнее скорости.

Притормозим. Сольемся с потоком идущих сзади машин. Теперь до третьего поворота я ничем не рискую.

Первый. Второй.

Обгоняем «жигули». Здесь им деваться некуда. Здесь дорога прямая.

Отсматриваем обочины. «Волга». Водитель крутит ручку. Не пойдет. «Москвич». Тоже не под парами. Отпадает. Мне запускать моторы некогда. Автобус с пассажирами. Конечно, прикрытие идеальное, но могут и побить. «УАЗ» — слишком много народа рядом. «КамАЗ». Иномарка. Хорошо стоит иномарка, но в паре сотен метров от нее зависла машина гаишников. Конечно, шансов, что они что-то заметят, немного, но рисковать мне не след. Снова «волга». Снова «КамАЗ». А это то, что надо!

Притормаживая, я слегка припечатываю бампером новый «москвичек». Разъяренный водитель подскакивает к моей кабине.

— Ты что делаешь? Ты что делаешь, гад! Да я же тебя сейчас...

— А что такое?

— Что?! А ты выйди посмотри! Что! Я же месяца не проездил!

— Ну чего там? Ну и где?

— Да вот же, смотри. Вот! — наклоняется к своей машине водитель и тут же оседает на колени от удара ребром ладони по шее.

Извини, друг, тут дело такое, тут не до сантиментов. Через пяток минут очухаешься, найдешь свой «москвичок». Если его к тому времени другие ухари не угонят.