Игра Наблюдающего
Шрифт:
«Интересно…» – продолжал восхищаться я плотным воображением своей собственной фантазии.
Я каким-то образом оказался внутри своего собственного воображения, где всё такое интересное и увлекательное. Можно всё трогать, смотреть, кричать, кусать, пробовать и перемещаться по собственному желанию и направлению. Я здесь могу делать всё, что захочу!
«Мне здесь нравится и мне не скучно…» – подумал я.
В подобные моменты дозированного осознания происходящего вокруг тебя, твой разум настолько увлечён этим процессом, что играющий в плотном воображении Наблюдающего постепенно забывает о том, кто он есть на самом деле.
Процесс игры и глубина вовлеченности в неё, настолько захватывают твоё внимание, что граница «до» и «после» незаметно стирается. От прошлого остаётся лишь одна точка, обозначенная датой появления тебя в этом проявленном плотном мире, а процесс игры, происходящий вокруг тебя, постоянно вовлекает твоё внимание в бесконечный круговорот Сансары, напоминающий увлекательный аттракцион, выхода из которого нет, ну или почти нет…
Гениально, не правда?
Ты, будучи Наблюдающим, находишься в бесконечном пространстве пустоты и наблюдаешь за игрой своего собственного воображения. Ты сам себя проявил в одной из плотных областей собственного воображаемого мира, что бы хоть ненадолго забыться от бремени вечного одиночества. Процесс игры становится настолько увлекательным, что ты, как отдельная частица, заигрываешься и постепенно превращаешься в механический элемент этой грандиозной воображаемой игры Наблюдающего под названием Сансара.
Проще говоря, Сансара теперь сама играет тобой, как отдельным неосознанным элементом. Ты являешься неотъемлемой частью целого механизма Сансары до тех пор, пока не наберёшься уникального опыта, а твой Дух не окрепнет и не выйдет из него. Одного желания мало…
Только после того, как твой Дух окреп, ты выходишь из колеса Сансары и становишься осознанной частицей плотного воображения Наблюдающего, получая Высшее Призвание согласно своему уникальному духовному опыту…
Игра опять продолжается, но уже совсем по другим правилам, но об этом чуть позже…
Повторюсь…
Процесс – важнее результата, а время – моё лучшее изобретение!
Воображение Наблюдающего проявлено в этом мире, а так же во многих других, в разных формах и плотностях, оно развлекает само себя, увлечённое процессом, называемой жизнью. Чем ты больше увлечён процессом осознанной игры, тем у тебя меньше желание для её скорейшего завершения!
Жизнь – это кукольный театр одного актёра с очень богатой фантазией и воображением…
Глава 2: «Глина»
Тишина…
Я умер и оказался в том плотном пространстве, где человеческий Дух только начинает формироваться до состояния, которое мы знаем сейчас как осознанная уникальная частица плотного воображения Наблюдающего. Это был мир по своему внешнему виду полностью напоминающий наш, но отличающийся по содержанию и количеству одновременно находящихся в одном месте сущностей разной плотности.
Это был не современный мир, каким мы его знаем сегодня, а мир, отдалённо напоминающий те древние времена, о которых нам рассказывали из учебников истории. Неизвестный мне город античных времён с его каменной архитектурой, атмосферой и жителями, одетых согласно их времени и моде…
Сложно вспомнить, как я там оказался, но я сейчас был там и мог спокойно наблюдать за всем происходящим вокруг. Я стоял на какой-то набережной крупного портового города, расположенного на берегу пустыни. Местность своим пейзажем чем-то напоминала Африку, возможно, в чём-то даже было сходство с Египтом, но это были не они. Город располагался на побережье ярко-бирюзового моря или крупной реки с выходом в море. Слева от меня стояли деревянные корабли, пришвартованные к этой набережной, а справа каменные строения с черепичными крышами, больше напоминающие торговые помещения, чем жилые дома. По периметру город был обнесён высокими стенами, из такого же камня, как строения рядом со мной и набережная, на которой я стоял. Так же стояли наблюдательные вышки с лучниками, охраняющими выход в открытое море и сигнализирующими о приближении новых кораблей. Одним словом – защищённая бухта какого-то каменного приморского города античных времён…
Ровная каменная набережная, я в непонятных сандалиях с тонкой кожаной подошвой стою на нагретом солнцем тротуаре и внимательно рассматриваю окружающих меня людей, а так же непонятных существ, которых почему-то эти люди не замечают. В руках я держу какую-то черную кожаную книгу, больше напоминающую ежедневник для заметок и записей, а сам одет в какие-то затасканные временем чёрного цвета лохмотья с капюшоном, больше напоминающие монашеское одеяние тех же самых античных времён. Капюшон не надет, я стою под открытым солнцем и внимательно рассматриваю локацию, в которой случайно оказался.
Присмотрелся по внимательнее…
Слева от каменной набережной пришвартованы деревянные парусные корабли, люди из них что-то выносят серыми большими мешками, справа – подобие торговых лавок, где продаются разного вида товары, привезённые со всего мира. Ткани, специи, рыба, посуда, украшения – основной ассортимент продаваемых товаров. Много людей…
Я стою посередине набережной и внимательно наблюдаю за происходящим, люди ходят мимо меня, то в одну сторону, то в другую, каждый занят своим делом. До пустующей набережной этому месту было далеко, скорее всего, я оказался там в самый час пик.
Сложно сейчас передать, были там запахи или нет, но я их отчётливо ощущал, причём, как-то иначе, чем обонянием, природа их появления для меня была ещё не понятна. Общая палитра всех этих запахов наполняла всё это место, то гармонично сочетаясь друг с другом, то создавая незабываемый контраст ароматов женских цветочных духов, индийских специй и вонючих рыболовных сетей, подсыхающих на солнце.
Это место существовало сразу в двух реальностях: видимое человеческим глазом и не видимое. Видимое – это то, что я описал выше, а не видимое, это то, что видел только я и они – непонятные существа аморальной внешности…
Я продолжал стоять на неизвестной каменной набережной, люди так же ходили мимо меня, не обращая никакого внимания. Они были заняты своими делами, а вся эта атмосфера больше напоминала вокзальную суету, чем спокойный променад по набережной приморского города.
Скрадывалось ощущение, что для людей я был невидимым, но при желании, я в любой момент мог проявиться и заговорить с ними, но мне этого не хотелось, зато невидимые для людей существа сразу распознали во мне чужака с «других земель»…
Одним словом – это был не просто рынок на берегу моря, расположенный где-то на краю пустыни, а какая-то особая локация, где я оказался непонятным образом, да ещё и в этом чёрном монашеском одеянии с книгой в руках…
«Почему он нас видит?» – задало вопрос одно невидимое существо другому.
«Я не знаю…» – ответило оно на неизвестном мне, но понятном языке…
Несмотря на то, что я стоял вдали от задающего этот вопрос существа, я его чётко услышал, а так же чётко услышал и ответ на этот вопрос. Это были не звуки какого-то местного языка, а просто что-то телепатическое, которое я прекрасно понимал, независимо от того, на каком расстоянии находятся эти беседующие между собой существа.