Чтение онлайн

Вот такая многосторонне и глубоко образованная, почти энциклопедически эрудированная, располагающая гигантским активным лексиконом творческая личность автора вырисовывается при изучении (и даже при внимательном чтении) шекспировских произведений. И конечно же, читателя (а часто и зрителя) не покидает ощущение философской глубины видения Великим Бардом этого Мира и места человека в нём, гениального драматургического и поэтического мастерства, позволяющего Шекспиру не только проникать в сокровеннейшие тайники человеческого сердца, но и продолжать открывать их для нас на сцене театра из поколения в поколение. И ещё: он различает и хочет, чтобы мы различали тоже Добро и Зло. Хотя рука его беспристрастно — но не равнодушно! — лепит живые, во плоти и крови образы, а не метафизические абстракции, Шекспир не оставляет сомнения, на чьей стороне его симпатии, какие герои владеют его сердцем: Корделия или Гонерилья, Эдгар или Эдмонд, король Клавдий или принц Гамлет, ростовщик Шейлок или его жертвы. Нужно ли вспоминать Яго?

Ну а что известно сегодня о самом Уильяме Шекспире из других источников — из подлинных документов и свидетельств его современников? Первые биографы начали собирать какие-то сведения и предания о нём лишь через 50—100 лет после его смерти; потом постепенно стали находить и подлинные документы, образовавшие за три столетия довольно солидный свод достоверных фактов, отличающий сегодняшние биографии Шекспира от тех, которые писались в XVIII — первой половине XIX века.

Уильям Шекспир, как сообщают нам биографы, родился, провёл детство, юность и молодость в маленьком городке Стратфорде-на-Эйвоне, что в графстве Уорикшир, число жителей которого не достигало и двух тысяч. В приходских регистрах и других документах имя его отца, матери, жены, детей и его самого обычно (в том числе и при крещении и при погребении) писалось Shakspere или Shaxper, что в русской транскрипции может быть передано как «Шакспер» [42] в отличие от литературного имени Великого Барда — Shakespeare, или Shake-speare (в принятой русской неточной транскрипции — «Шекспир» [43] ), как оно печаталось на титульных листах прижизненных, а потом и посмертных изданий шекспировских произведений. Написание «Шакспер» мы видим и в пяти из шести известных его личных подписей [44] . Поэтому нестратфордианцы называют уроженца Стратфорда именно так — Шакспер, применяя сходное, но всё же отличающееся и к тому же смысловое имя «Шекспир» (Shakespeare в переводе — Потрясающий Копьём) только как литературное имя Автора великих произведений, кто бы он ни был. Так же вынуждены поступать и некоторые исследователи-стратфордианцы, рассматривающие имя «Уильям Шекспир» (Потрясающий Копьём) как литературный псевдоним Шакспера из Стратфорда. Поскольку в дальнейшем изложении во избежание путаницы я буду везде называть стратфордца Шакспером, следует подчеркнуть, что такое различное обозначение (основанное на бесспорных документах), являясь необходимым, само по себе не предрешает заранее результатов исследования чрезвычайно запутанного вопроса об авторстве шекспировских произведений. Тем, кто воспитан на традиционных представлениях и кого коробит подобное «отделение» или «отлучение» актёра от автора, можно напомнить, что никакое научное исследование немыслимо без чёткого определения и разграничения понятий и обозначений (они могут быть даже чисто условными знаками, вплоть до отдельных букв и цифр), но безоговорочно смешивать их нельзя даже из самых благородных побуждений, по крайней мере до тех пор, пока исследование не доведено до конца.

Важность такого напоминания становится очевидной, когда знакомишься с материалами полуторавековой дискуссии, исполненной примерами взаимонепонимания.

К сожалению, в биографиях Шекспира на русском языке, в том числе и переведённых с английского, авторы и переводчики обычно идут по пути антинаучной «унификации», искажая в целях упрощения и облегчения восприятия сложной проблемы читателями бесспорные исторические документальные реалии. Например, если в стратфордской приходской книге сделанная 26 апреля 1564 года латинизированная запись о крещении младенца называет его Gulielmus, filius Iohannes Shakspere, то на русский язык эту несложную запись переводят так: «Гильельм, сын Иоганна Шекспира», то есть переводчик «исправляет» в ней самое главное — фамильное имя (по-нашему, фамилию) младенца! Такая же косметическая операция производится со сделанной через 52 года в приходской книге важнейшей записью о погребении «Уилла Шакспера, джент.»: фамильное имя покойного — того самого крещённого здесь когда-то младенца, завершившего теперь свой жизненный путь, — переводчик опять спокойно «исправляет» на привычное ему «Шекспир». Если бы кто-то в записях о крещении и погребении Анри Бейля исправил его фамильное имя на «Стендаль», это не прошло бы незамеченным и вызвало бы протесты, хотя никто не сомневается, что «Стендаль» — это литературный псевдоним Анри Бейля, а не кого-то другого. А вот замена подлинного имени уроженца Стратфорда Уильяма Шакспера литературным именем «Шекспир», то есть «Потрясающий Копьём», даже при воспроизведении документальных реалий практикуется на всех языках мира, хотя очень и очень многие сомневались и продолжают сомневаться, что эти имена относятся к одной и той же личности. Но исправлять, «улучшать» по своему усмотрению или даже следуя какой-то традиции подлинные исторические реалии нельзя — документы должны воспроизводиться в первозданном виде. Свои же мнения, толкования текстов и имён каждый вправе высказывать в предисловиях, примечаниях, послесловиях и т.п. То обстоятельство, что в нашем случае имена Шакспер и Шекспир имеют некоторое сходство (по-английски меньшее, чем при переводах), обязывает учёных — и популяризаторов науки тоже — к особой скрупулёзности, точности.

Но вернёмся к записи от 26 апреля 1564 года. Так как крещение обычно производилось через три дня после рождения, считается, что Уильям Шекспир появился на свет в Стратфорде 23 апреля 1564 года. Имя его отца — Джона Шакспера — встречается в городских бумагах начиная с 1552 года, когда он был оштрафован за то, что оставил на городской улице нечистоты. В городок Джон Шакспер, очевидно, перебрался за несколько лет до того из селения Снитерфилд, где фермерствовал, как и его родители. В Стратфорде он занялся перчаточным ремеслом, но также торговал шерстью, возможно, ещё и лесом, ячменём, давал деньги в рост. Когда его дела шли успешно, горожане выбирали его констэблем, потом олдерменом — членом совета городской корпорации, а в течение 1568 года он был бейлифом — городским головой. Потом начались финансовые затруднения, и городские старейшины исключили Джона Шакспера из своего списка как не посещающего заседания совета. Он был неграмотен и вместо подписи ставил на документах крест или изображение циркуля — инструмента перчаточника. В 1557 году он женился на Мэри Арден; у них родилось восемь детей, из которых выжили пять.

О начальном образовании Уильяма Шакспера ничего достоверного не известно, так как списки учеников городской школы не сохранились. Принято считать, что он несколько лет посещал эту школу (так называемую грамматическую), содержавшуюся городской корпорацией, — других в маленьком городке, конечно, не было. Предположение о том, что мальчик посещал школу, исходит только из невозможности допустить, что он вообще нигде и никогда не учился. По преданию, записанному в конце XVII века, Джон Шакспер, испытывая финансовые трудности, рано забрал сына из школы, и тот стал помогать отцу в его ремесле. Забегая вперёд, отметим, что ни в юности, ни позже Уильям Шакспер не учился в университете или каком-то другом высшем учебном заведении (это уже не предположение, а бесспорный факт, так как списки студентов сохранились). Тем, кто верит, что он-то и стал потом Великим Бардом (то есть стратфордианцам), нелегко объяснить, где он мог получить столь основательные знания истории, права, древних и новых языков и литературы, — ведь в тогдашнем Стратфорде почти не было книг, кроме Библии, и в целой стране не было ещё ни одной публичной библиотеки. Даже предположение, что он некоторое время посещал начальную школу, мало что меняет: вся школа помещалась в единственной комнате, и со всеми детьми управлялся один учитель.

Чем Шакспер занимался в свои юные и молодые годы в Стратфорде, достоверно не известно. Предания рассказывают о рано проснувшейся тяге к искусствам: будучи подмастерьем у отца-перчаточника, он, когда резал теленка, любил декламировать торжественные речи. Сегодняшний шекспировский биограф С. Шенбаум называет это предание наивным и даже смехотворным [45] , но оно представляется характерным для первых попыток поклонников Барда узнать у жителей Стратфорда что-либо определённое об их давно умершем, но становившемся всё более знаменитым земляке.

В ноябре 1582 года Уильям Шакспер получил от церкви разрешение на брак с Анной Хетеуэй из деревни Шоттери, что рядом с Стратфордом; ему достаётся небольшое приданое. Новобрачная была на восемь лет старше своего восемнадцатилетнего мужа; уже через полгода состоялось крещение их первой дочери Сьюзен. В феврале 1585 года у них родились близнецы — дочь Джудит и сын Гамнет. С 1586 до 1594 года (некоторые биографы считают — до 1592-го, но они имеют в виду не документальные свидетельства) идут так называемые «потерянные» годы. За этот период не найдено никаких документов, никаких записей, а ведь именно в это время, если придерживаться традиционных биографий, произошло превращение подмастерья из маленького провинциального городка в гениального и высокоэрудированного поэта и драматурга.

Было сделано немало попыток заполнить эти «потерянные» годы, этот досадный вакуум легендами и преданиями о том, как он проводил время в Стратфорде после женитьбы и как оказался в Лондоне. Рассказывали, что он очень любил местный крепкий эль и даже состязался на этом поприще с соседями-бедфордцами (туристам в XVIII и в начале XIX века местные «экскурсоводы» показывали дикую яблоню, под которой он заснул, не дойдя до дома, после одного такого состязания). Долгое время по шекспировским биографиям гуляло предание о том, как молодой стратфордец связался с непутёвой компанией, браконьерствовал в заповеднике, принадлежавшем сэру Томасу Люси; был уличён в убийстве оленей, высечен, бежал от судебного преследования в Лондон. Теперь установлено, что у сэра Томаса Люси не было заповедника в этом районе, и вся интересная история повисла в воздухе, хотя, как считают некоторые биографы, «возможно, в ней что-то есть». Высказывались догадки, что в этот период ставший главой семейства Шекспир (то есть Шакспер) то ли помогал местному адвокату, то ли побывал в качестве солдата в Нидерландах или даже был школьным учителем; никаких серьёзных подтверждений тому не найдено, так же как и преданию о том, что свою лондонскую жизнь он начал, присматривая за лошадьми знатных зрителей возле театра. Вероятно, он отправился в Лондон с одной из посещавших его городок актёрских трупп, и произошло это около 1586—1587 года. В те годы по Англии странствовало несколько актёрских трупп, причисленных к челяди того или иного знатного лорда (иначе их считали бы бродягами); состав их часто менялся, они сливались, распадались, меняли покровителей. Считают, что молодой стратфордец мог примкнуть к труппе «слуг Её Величества Королевы», игравшей заметную роль в тогдашней театральной жизни (она распалась вскоре после 1588 г., когда умер её ведущий актёр — комик Ричард Тарлтон). Но возможно, он начал с труппы «слуг графа Пембрука».

С кем Шакспер имел дело в Лондоне в первые годы после своего появления там и в каком качестве — неизвестно, но в 1594 году он оказывается членом новой, образовавшейся в этом году труппы «слуг лорда-камергера», возможно, и её пайщиком.

Отметим, что имя «Уильям Шекспир» (Shakespeare — Потрясающий Копьём) впервые появилось в 1593 году под авторским посвящением графу Саутгемптону утончённой поэмы на мифологический сюжет «Венера и Адонис», которую автор называет «первенцем моей фантазии». Под этим именем — Уильям Шекспир — и с посвящением тому же графу Саутгемптону в следующем, 1594 году появляется вторая поэма — «Обесчещенная Лукреция». Об этих поэмах и об этих посвящениях мы будем говорить подробнее позже, когда перейдём к литературным реалиям, связанным с Шекспиром.

Обосновавшись в Лондоне, Шакспер, однако, оставил семью в Стратфорде, продолжал там бывать, вести свои дела, приобретать дома и земельные участки, давать деньги в рост и преследовать должников.

В 1596 году некто Уильям Уайт, пасынок судьи Гардинера, подал заявление в суд, что он опасается быть убитым или потерпеть членовредительство со стороны Уильяма Шакспера, Фрэнсиса Лэнгли и двух женщин. О женщинах ничего не известно, но Фрэнсис Лэнгли был владельцем театра «Лебедь», враждовал с Гардинером и подавал на его пасынка такое же заявление. Значит, Шакспер имел какие-то дела с владельцем «Лебедя» и поддерживал его в этой разборке, похожей на криминальную.