Чтение онлайн

— Ты намерена согласиться, не так ли? — требовательно спросила Мисси, когда они погрузили цветы и коробки в машину.

Келли еле-еле вползла на сиденье и щелкнула ключом зажигания, слушая, как заводится мотор.

— Мисси, не хочу тебя обманывать, — ответила она. — Я не знаю. Действительно не знаю. Все покажет завтрашний вечер.

По дороге домой Келли все еще боролась с собой, предвидя бессонную ночь. А дальше она и не заглядывала.

Келли не спала до пяти утра. Однако так и не решила, что ей делать. Снова и снова перебирала она в памяти события последних дней, взвешивала все «за» и «против» в затянувшейся борьбе с Мэттом и Мисси: продолжать ли ей это противостояние или уступить? Если продолжать, то она обречена всегда слушать тишину собственного дома.

Старинные часы негромко тикали в прихожей, а внизу, в холле, потрескивал паркет. Из кухни до Келли донеслось гудение включающегося холодильника. Система отопления погромыхивала старыми трубами. Белые занавески шелестели от бесшумного ночного ветра, прокравшегося в спальню через открытые окна. То были звуки дома, но не его обитателей. Единственные человеческие звуки, которые она могла услышать, исходили от нее самой.

Келли задержала дыхание, прислушиваясь. Ни вздоха, ни шепота, поверяющего детские секреты или взрослые мечты. В этом доме больше не слышен смех. Келли успела забыть, как он звучит, пока здесь не появился Мэтт. А сейчас в доме отчетливо слышна пустота.

Келли плакала на огромной кровати с пологом на четырех столбиках. В углах ее спальни жили только тени. Так ли уж не права Мисси? Разве не бесплодно стремление избежать новой боли и потерь? Неужели для нее захлопнулась дверь обратно в мир? Келли не могла отрицать того факта, что ее жизнь стала суровой. Наверное, она слишком во многом ограничивает себя. Она подумала, что в ту ночь вместе с Майклом умерла и какая-то часть ее самой.

Последний раз она смеялась давным-давно. В тот день, гуляя в парке, она встретила двух мужчин, пытавшихся казаться выше в ботинках на каблуках. Они были так надоедливы, что даже сейчас, вспоминая об этом, Келли улыбнулась. Сколько противоречивых эмоций вызвала в ней та случайная встреча! Мэтт на голову выше тех двоих. И он безошибочно знает, какую струну в ее душе задеть.

Она жаждала вырваться из пустоты и одиночества своего дома. Сюда должен вернуться смех. Жизнь Келли стала слишком тихой и слишком пустой — как комнаты вокруг нее.

По лицу Келли бежали и бежали слезы. Слезы от несбывшихся надежд и холодной, одинокой постели. Она не могла больше оставаться одна.

…И вдруг Келли услышала какую-то музыку. Она подумала, что ей это снится, потому что хотела досмотреть свой сон до конца. Ей снилось, будто она летит над скалами и ветер раздувает ее волосы. Она хотела полюбоваться закатом, но солнце садилось слишком быстро. Поодаль от нее летела Мисси, высушивая лак на ногтях в струе воздуха и высказывая пожелания по изменению ландшафта. К такому сну подходила бы мелодия в стиле «кантри». Однако до ушей Келли доносилось что-то, напоминающее мадригал.

Она растерянно заморгала, и глаза ее встретили ласковый свет нового утра. Занавески на окнах по-прежнему колыхались, приветствуя живительный ветер. Щебетали птицы, а где-то вдалеке гудели машины.

Музыка поднималась с лужайки под ее окнами. Несколько секунд Келли лежала, пытаясь сделать прыжок в действительность с ускорением до скорости света. И это ей удалось, ведь она работала в больнице и имела большую практику борьбы со сном.

Келли напряглась и села в постели, проспав всего три часа. Но музыка не исчезла — под ее окном приятный баритон негромко напевал, перебирая струны лютни. Она прислушалась: действительно лютня. Инструмент, который естественнее выглядит на сцене, в спектакле о средневековье, чем среди коттеджей современного города.

Что там происходит?

Келли выпрыгнула из постели и подбежала к окну, не представляя, что ее ждет внизу. А когда увидела, ноги у нее подкосились. Если бы не кресло с гнутой спинкой, придвинутое к окну, она непременно села бы на пол. Келли тяжело опустилась в кресло, вперив в окно взор и вцепившись в подоконник словно хотела удержать опрокидывающийся мир.

Прямо под окнами лениво жевала ее цветы белоснежная лошадь, украшенная плюмажем и покрытая небесно-голубой попоной — как на рыцарском турнире. На ней самодовольно восседал сам певец в блестящей кольчуге, ботфортах и голубой шляпе с длинным пером, обвивавшимся вокруг нее и спускавшимся на спину. Всадник бренчал на лютне, начиная новую серенаду. И Келли наконец обрела дар речи.

— Ради Бога, Мэтт, что вы тут делаете? Он опустил лютню и снял шляпу, фигурно взмахнув ею.

— О, миледи проснулась!

— Бросьте, Мэтт, это вам не дворец короля Артура! Что вы тут делаете?

Он улыбнулся ей, держа шляпу в отставленной руке.

— Я полагал, что, увидев меня в таком одеянии под своими окнами, вы поймете все без слов. У ваших ног Белый рыцарь! Хотите песню?

— Нет.

На мгновение он замолчал, размышляя. Проезжавший мимо автомобиль затормозил, развернулся и остановился посередине улицы.

— Разве вам не нравится? Какой наряд вы бы предпочли? Из каких времен? Я могу вернуться при галстуке, в сопровождении оркестра Пола Витмана и исполнить шлягер «Вы прекрасней всех».

— Я бы предпочла еще поспать! Слишком рано. Келли услышала хлопанье дверей и догадалась, что они с Мэттом разбудили соседей. Из машины вышла дама и, стоя на тротуаре, с любопытством взирала на них. Мэтт никак не отреагировал на даму. Келли увидела на его лице многозначительную ухмылку Чеширского Кота, и это еще больше раздражило ее.

— Поднимайтесь в дом, поговорим, — нашлась она.

Он покачал головой.

— Ни за что, пока вы не согласитесь выйти со мною в свет.

Он явно испытывал ее терпение.

— Мэтт, ну пожалуйста! Моя лужайка не пастбище!

— Либо вы говорите ему «да», либо вхожу я! — крикнула дама у машины.

Келли совершенно растерялась. Что случилось с ее удобно организованной жизнью? С ее безопасностью и тихим соседством, где стабильность была необходима как категория жизни? Келли посмотрела вниз на гарцевавшего Мэтта и на лошадь — не менее довольную происходящим, чем ее хозяин. На соседей, глазеющих из кустов, обрамляющих ближние лужайки. На даму, блокировавшую движение ради бесплатного спектакля.

— Да! — выкрикнула Келли. — Зайдите, Мэтт! Толпа зевак замерла. Дама села в свою машину, но не трогалась с места, боясь пропустить что-нибудь интересное. Мэтт спешился и привязал кобылу к перилам крыльца, позволив ей лакомиться хризантемами Келли.

Пятью минутами позже Келли впустила Мэтта. Он сбросил с себя кольчугу, оставшись в голубой водолазке. В этой водолазке и в высоких сапогах он походил на современного пирата. Он улыбался и был явно доволен собой. В уголках его глаз лучились морщинки.