Игра по системе
Шрифт:
— Я учту. — Кондрашов встал, собираясь уходить.
— Учти, Андрюшенька, учти, — ласково повторил начальник следственного отдела. — Соцреализм — штука серьезная…
ЧЕТВЕРГ,
6ИЮЛЯ
Старшему оперуполномоченному
отделения уголовного розыска
капитану Кондрашову А. В.
РАПОРТ
По вашему поручению произвел проверку. Установлено, что семья Рожковых с января 1983 года стоит в очереди на расширение жилплощади. По непроверенным данным в конце июня Рожковы всей семьей (Рожков Игорь Иванович, Рожкова Татьяна Владимировна и двое сыновей 12 и 8 лет) выехали на отдых. Их местонахождение в настоящий момент неизвестно.
Опрос жильцов дома № 19 показал, что между Рожковыми и Давыдовым И. С. время от времени возникали конфликтные ситуации на бытовой почве. Игорь Иванович Рожков соседями характеризуется отрицательно: употребляет спиртное, груб с окружающими. Имеет регистрационное удостоверение на право заниматься индивидуально-трудовой деятельностью по пошиву верхней одежды № 132435 от 16.10.1987 г.
Где находился Рожков И. И. вечером двадцать шестого июня, установить не удалось.
Участковый инспектор
лейтенант В. Логунов
Из свидетельских показаний Бондаренко Виктора Степановича, 1965 года рождения, слесаря-сборщика завода «Коммунар».
… Двадцать шестого июня мы заступили на дежурство в ДНД. Меня назначили старшим группы из пяти человек. Все ребята свои, с завода. Маршрут — от центрального входа в городской парк до детской железной дороги.
Вопрос. Виктор, вы случайно оказались на месте происшествия или услышали крик о помощи?
Ответ. Нет, никаких криков мы не слышали. А получилось так. Когда мы проходили мимо газетных стендов, кто-то из ребят, кажется, Толик Дегтярев, сказал: «Смотрите, что там такое?» — и указал рукой в сторону боковой аллеи. В просвете между деревьями мы увидели мужчину, который нагнулся над землей и что-то делал. Его поведение показалось нам подозрительным. Разделившись на две группы, мы решили подойти к мужчине с разных сторон, однако при нашем приближении он бросился бежать. Мы погнались за ним и быстро настигли. В этот момент я заметил, что поперек аллеи в неестественной позе лежит человек. Я послал Дегтярева к ближайшему телефону-автомату, чтобы он вызвал милицию и скорую помощь.
Вопрос. Как вел себя задержанный?
Ответ. Ругался, кричал: «Отпустите, гады, я не виноват!»
Вопрос. Виктор, постарайтесь вспомнить, в районе места происшествия вы больше никого не видели?
Ответ. Нет, только незадолго до этого мужчина и молодая женщина прошли нам навстречу. Мне даже показалось, что они нас испугались, хотя у всех ребят были нарукавные повязки.
Вопрос. Почему вы сразу не сообщили об этом?
Ответ. А у меня никто не спрашивал.
Вопрос. Опознать их, если потребуется, сможете?
Ответ. Женщину, пожалуй, смогу…
Неторопливо прогуливаясь возле стенда «Лучшие спортсмены города», Андрей исподволь поглядывал на живописную группу примерно в двадцати пяти — тридцати метрах от себя: несколько человек расположились на садовой скамейке, остальные обступили их плотным полукругом. Футбольные «фанаты», как всегда, абсолютно не обращали внимания на прохожих. Кто-то отчаянно жестикулировал, избежавший акселерации сутулый юноша с вытянутым угреватым лицом что-то убежденно доказывал убеленному сединами пенсионеру. Временами до Кондрашова доносились отдельные реплики, дружные взрывы смеха, а также непереводимые на иностранные языки словосочетания…
«Гончаренко занимался расследованием с первого дня и виновность Опарина принял за аксиому, — рассуждал капитан. — Сакраментального вопроса «кто совершил преступление?» для него попросту не существовало. Оставалось убедить руководство и без проволочек передать материалы прокурору. Тем не менее, шеф подключил к делу меня. Почему? Потому что разглядел под ворохом очевидных гипотез и «неопровержимых» улик невзрачный листок бумаги? Или им руководило какое-то особое, внутреннее чутье? Как бы то ни было, Игнатьич и на этот раз оказался прав. Самоубийство Опарина все перевернуло с ног на голову. И стоило копнуть чуть глубже, как тотчас выяснилось, что вопрос «кому это выгодно?» не так наивен, как представлялось начальнику следственного отдела, да, честно признаться, и мне самому. Ватная фабрика, соседи, «Портретист», теперь еще показания Бондаренко, какие-то мужчина и женщина. Так все-таки — кому это было выгодно?..»
Капитан знал — рано или поздно из всех разрозненных элементов расследования сложится в итоге цельная картина. Необходимо лишь правильно определить направление поиска, создать нужный сектор обзора и постепенно сужать его до минимума, отбрасывая в сторону все несущественное, второстепенное. Другое дело, как отличить, что существенно, а что нет, когда добываемая буквально по крохам информация размывает и без того расплывчатые контуры ограниченного пространства, вовлекая в поле зрения розыска лее новых и новых людей.
Улучив момент, Андрей незаметно смешался с кучкой болельщиков и, изобразив живой интерес, прислушался к разгорающейся полемике между представительным пожилым мужчиной в массивных роговых очках с выпуклыми линзами, которого все называли Профессор, и тщедушным небритым мужичком в застиранной майке и потертых джинсах. Собственно, уловить суть спора капитану было нелегко, поскольку в разговоре постоянно проскальзывали какие-то специфические термины и прозвища типа Блоха, Рыжий, Бес, Гурамчик.
Загнав оппонента в угол, Профессор победоносно огляделся по сторонам, словно конферансье, желающий сорвать причитающуюся ему долю аплодисментов, и неожиданно обратился к Андрею:
— А как вы считаете, молодой человек?
— Я восхищен вашим ораторским талантом и энциклопедическими познаниями, — моментально нашелся Кондрашов.
— Усек, Васек? — Профессор похлопал по плечу небритого мужичонку и под одобрительный хохот окружающих добавил: — Учись, пока я жив!
Небритый неприязненно глянул снизу вверх на Андрея, что-то пренебрежительно буркнул и принялся с отсутствующим видом выковыривать спичкой траурную кромку из-под пожелтевших от никотина ногтей, а Профессор, бесцеремонно отодвинув в сторону сутулого юношу, подошел к Кондрашову.
— Спортсмен?
— Любитель, — скромно уточнил капитан.
— Это хорошо, а то нынче всех на профессионализм потянуло. Профессионалы хозрасчетные, — хмыкнул Профессор. Достав из кармана клетчатый носовой платок, он не спеша протер запотевшие стекла очков и церемонно представился:
— Действительный, почетный и прочая член сообщества футбольных эрудитов Пал Палыч Пирожков. Как говаривали в старину, прошу любить и жаловать.
— Очень приятно. Андрей. — Кондрашов пожал протянутую руку.
— Тихо! Сейчас Профессор будет посвящать новенького в таинства бразильской системы, — послышался чей-то ехидный шепот.
— Федот! Твоему «Зениту» без Саленко и Дмитриева уже никакая система не поможет, — не поворачивая головы, небрежно бросил Пал Палыч.
— Поживем — увидим, — с полоборота завелся Федот.
— Знаешь, что ты увидишь? Фигу размером с Эверест, — подвел итог короткой дискуссии Профессор, чем вновь вызвал шумное одобрение разношерстной аудитории.
Чувствуя на себе любопытные взгляды, Андрей наклонился к Пал Палычу и негромко произнес:
— Я хотел бы получить у вас небольшую консультацию. Только, если можно, в более спокойной обстановке.
— Всегда к вашим услугам, друг мой. — Пирожков галантно подхватил капитана под локоть и кивнул в сторону освободившейся неподалеку скамейки: —А вот и искомое спокойное место. Как справедливо изрек какой-то провинциальный сатирик, одни ищут место под солнцем, другие — в тени.
Улыбнувшись, Андрей проследовал за словоохотливым собеседником, прикидывая на ходу, как направить разговор в нужное русло. Но Пал Палыч, похоже, не привык уступать инициативу. С комфортом устроившись в тени раскидистого каштана, он доверительно подмигнул Кондрашову:
— Если вас интересуют итоги последнего розыгрыша бундеслиги или шансы наших на чемпионате мира в Италии, считайте, что вам крупно повезло.
— Все это, безусловно, очень любопытно, но я, увы, не располагаю избытком времени, — развел руками капитан.