Чтение онлайн

– Честь есть и у бастарда, - проговорил Джон.
– Я уже готов принести вашу клятву.

– Ты мальчик, тебе еще четырнадцать, - проговорил Бенджен.
– Ты еще не мужчина. Пока ты не познаешь женщину, не поймешь, от чего отказываешься.

– Я не хочу даже думать об этом!
– с пылом проговорил Джон.

– Захочешь, когда узнаешь, что это такое, - сказал Бенджен.
– Если бы ты знал, чего стоит плата, то, возможно, не стал бы торопиться с клятвой, сынок.

Джон ощутил, как в нем вспыхнул гнев.

– Я тебе не сынок!

Бенджен Старк поднялся.

– Вот это и жалко.
– Он положил ладонь на плечо Джона.
– Обратишься ко мне, когда заведешь собственных бастардов, посмотрим, как ты тогда запоешь.

Джон задрожал.

– Я никогда не буду отцом бастарда. Никогда!
– подчеркнул он, словно выплеснул яд.

И вдруг понял, что все за столом умолкли и глядят на него. Джон почувствовал, как слезы начинают наполнять глаза. Он поднялся на ноги.

– Прости, - сказал он, собрав остатки достоинства, и, резко повернувшись, бросился прочь, чтобы вокруг не заметили его слез. Наверное, он выпил больше вина, чем полагал: ноги подвели Джона, он столкнулся со служанкой, опрокинул кувшин вина на пол. Вокруг загремел смех, и Джон ощутил на щеках жаркие слезы. Кто-то попытался поддержать его. Он вырвался из услужливых рук и, полуслепой, бросился к двери.

Призрак последовал за ним в ночь.

Во дворе было тихо и пусто. Одинокий часовой застыл высоко на внутренней стене, плотно кутаясь в плащ, закрывавший его от ветра. Скучный и несчастный, он горбился там в одиночестве, но Джон охотно поменялся бы с ним местами. Но в остальном замок казался темным и брошенным. Джону уже приходилось видеть заброшенную крепость, скучные стены, среди которых шевелился лишь ветер. Камни молчали о людях, которые жили там. Ныне Винтерфелл напоминал ту твердыню. Звуки музыки и песни сквозь открытые окна тянулись за ним. Но Джону не хотелось веселья. Он стер слезы рукавом рубашки, жалея о том, что пролил их, и собрался уйти.

– Мальчик, - позвал его голос. Джон обернулся. Тирион Ланнистер сидел на карнизе над дверью великого чертога, напоминая горгулью. Карлик ухмыльнулся. Это животное называется волком?

– Лютоволком, - отвечал Джон.
– Его зовут Призрак.
– Он поглядел на невысокого человека, разом забыв свое разочарование.
– А что ты делаешь наверху? Почему ты не присутствуешь на пиру?

– Там слишком жарко, слишком шумно, и я уже выпил слишком много вина, поведал карлик.
– Я уже давно понял, что блевать на собственного брата неучтиво. Скажи, а можно посмотреть поближе на твоего волка?

Поколебавшись, Джон кивнул:

– Ты сумеешь спуститься или мне принести лестницу?

– О, к чертям лестницы, - отвечал человечек, отрываясь от карниза. Джон охнул, а потом с уважением проследил, как Тирион Ланнистер свернулся в тугой комок, легко приземлился на руки, потом сделал сальто и встал на ноги. Призрак в нерешительности отскочил в сторону.

Отряхнувшись, карлик рассмеялся:

– По-моему, я испугал твоего волчонка. Прошу прощения.

– Он не испуган, - отвечал Джон и, согнувшись, позвал: - Призрак, иди сюда. Иди сюда. Вот так.

Волчонок подошел ближе, ткнулся носом в лицо Джона, приглядывая осторожным глазом за Тирионом Ланнистером, но когда карлик протянул руку, чтобы погладить его, отодвинулся и с безмолвной угрозой обнажил клыки.

– Боится, правда?
– заметил Ланнистер.

– Сидеть, Призрак!
– скомандовал Джон.
– Вот так. Сиди смирно.
– Он поглядел на карлика.
– Теперь ты можешь прикоснуться к волку, он не пошевелится, пока я не прикажу ему. Я учу его.

– Понимаю, - проговорил Ланнистер. Погладив белую шерсть между ушами Призрака, он сказал: - Хороший волк.

– Если бы меня не было рядом, он разорвал бы тебе глотку, - сказал Джон. Пока дело обстояло не совсем так, но все еще впереди...

– В таком случае лучше держись поближе, - проговорил карлик. Он нагнул свою слишком крупную голову набок и поглядел на Джона разными глазами.
– Я Тирион Ланнистер.

– Я знаю это, - проговорил Джон распрямляясь. Ростом он был выше карлика... странное ощущение.

– А ты - бастард Неда Старка, так?

Джон ощутил, как холод пробежал по нему. Стиснув зубы, он ничего не ответил.

– Я обидел тебя?
– спросил Ланнистер.
– Прости, карликам не обязательно соблюдать такт. Поколения шутов и дураков дают мне право скверно одеваться и высказывать все, что приходит в голову.
– Он ухмыльнулся.
– Но ты и есть бастард.

– Лорд Эддард Старк - мой отец, - жестко признался Джон. Ланнистер поглядел ему в лицо.

– Да, - сказал он, - это видно. В тебе больше севера, чем в твоих братьях.

– Сводных братьях, - поправил Джон. Слова карлика были приятны ему, но он попытался не показать этого.

– Позволь мне дать тебе кое-какой совет, бастард, - сказал Ланнистер. Никогда не забывай, кто ты такой, ведь мир, конечно, этого не забудет. Сделай происхождение своей силой. Не допускай, чтобы оно превратилось в слабость. Облачись в это, словно в броню, и тогда никто не сможет ранить тебя.

Джону было не до советов.

– Ну что ты знаешь о том, как чувствуют себя бастарды?

– Любой карлик - бастард в глазах собственного отца.

– Но ты законный сын своей матери, истинный Ланнистер.

– Неужели?
– с иронией отвечал карлик.
– Скажи это моему лорду-отцу. Моя мать умерла, рожая меня, и он никогда не испытывал уверенности в этом.

– А я даже не знаю своей матери, - проговорил Джон.

– Вне сомнения, она была женщиной. Как и все они.
– Он одарил Джона скорбной улыбкой.
– Запомни это, мальчик. Всякого карлика можно считать бастардом, но бастарду не обязательно быть карликом!
– Тут он повернулся и направился в замок на пир, насвистывая расхожую мелодию. Когда Тирион открыл дверь, свет бросил длинную тень на двор, и какое-то мгновение Бес Ланнистер казался высоким, словно король.

КЕЙТИЛИН

Палаты Кейтилин были жарче всех помещений великого замка Винтерфелл. Ей редко приходилось зажигать здесь очаг. Замок был возведен на естественных горячих источниках, и обжигающая вода бежала внутри стен его покоев, словно кровь в человеческом теле, прогоняя холод из каменных залов, наполняя стеклянные сады влажным теплом, храня землю от замерзания. В дюжине небольших двориков день и ночь курились открытые пруды. Для лета - немного, для зимы же грань между жизнью и смертью.