Чтение онлайн

Марк вышел из метро на одной из центральных станций. Он сам толком не знал, зачем приехал сюда. Почему-то ему казалось, что там, где он однажды бродил мальчишкой мед монументальных фасадов серых домов, плутая в лабиринте улиц, все должно было остаться прежним. Но Марк опять ошибся. Людской поток вынес его совсем в иной город, ослепляющий, подобно новогодней елке. Он сверкал надушенными яркими витринами, манил, зазывал, как коробейник разноцветными безделушками, притягивал, как дорогая уличная девка, блеском фонарных глаз, рекламными улыбками, оставаясь по-прежнему недостижимым миражом для усталого человека с окраины, никогда не чувствовавшего себя хозяином даже собственной жизни.

Этот город принадлежал Александре. И непонятной девушке Марианне. А ему оставалась лишь придорожная пыль.

Марк потянул наугад одну из зеркальных дверей, и тотчас к нему подскочила милая улыбчивая девушка, любезно осведомившись, что господин пожелает. Марк вытаращил глаза, потому что он никак не ожидал, что похож на господина, и подумал вдруг, что по-настоящему, до зубовного скрежета, он желает хоть на минуту увидеть Анну, ощутить тепло ее тонких пальцев в своей ладони. Но это было невозможно, и уж, тем более, не под силу этой симпатичной вежливой девушке. И поэтому, пробормотав извинения, он вышел обратно и медленно побрел по улице, вдоль расцвеченных фасадов.

– Господин, послушайте…

Марк вздрогнул, затормозив. Невесть откуда взявшийся старик в грязных лохмотьях пересек залитый неоновым золотом тротуар, протянул хилую трясущуюся руку:

– Господин, помогите ветерану…

В душном воздухе разлился тлетворный запах разложения. Отшатнувшись, Марк порылся в кармане, наугад достал купюру, отгоняя шальную мысль, что откупается от собственной старости. Бормоча слова признательности, поминая Господа, старик уполз обратно в тень. Но тут же, как грибы после дождя выросли один за другим оборванные дети с серыми лицами и тоже затянули:

– Помогите Христа ради…

Марк дал и им и поспешно прибавил шаг, следуя за неоновым лучом, отрываясь от армии дна, помимо воли думая о том, что мог бы быть одним из них, и о том, насколько призрачна грань, разделяющая эти два мира. Вот только вниз попасть легко, а обратно – почти невозможно…

Выйдя из ресторана и окатив ароматом неведомых стран, проследовал к своему роскошному авто утомленный джентльмен.

Марк подумал, что неплохо бы тоже где-нибудь присесть и забыться, насколько возможно, зачеркнув хотя бы на один вечер последние двадцать с лишним лет и несколько дней…

И тотчас как волшебный Сезам, распахнулась дубовая дверь, донеся смех, звон посуды, знакомое уже:

«Я на воле не был сто лет…»

Он перешагнул через порог в дымный полумрак, сел за пустой столие у окна.

– Что будете пить?

– Все равно. Что-нибудь покрепче.

– Добрый вечер. Милости просим. Приятного вам отдыха…

– Спасибо, – Анна протянула доллар, и швейцар в мундире с золотыми галунами расплылся в подобострастной улыбке.

В модном ночном клубе было достаточно многолюдно. В диско-зале грохотала музыка. Танцевать не хотелось, но Анна остановилась в дверях, надеясь себя пересилить. Уж веселиться – так на всю катушку.

– Батюшки! Кого я вижу! Марианна! – Из дверей вывалилась девчонка в стильном «кислотном», отделанном стразами прикиде, поддерживаемая по бокам двумя ребятами. Она приветливо махала рукой, перехваченной тремя золотыми браслетами, сделала несколько нечетких шагов, пытаясь сфокусировать на лице Анны мутноватый взгляд.

– Не узнаешь?! Англия, Mill Hill…

– Светка! Привет. – Анна с трудом припомнила соседку по одному их многочисленных колледжей, тасовавшихся привередливой Александрой, как карточная колода.

– Точно! Значит, отличницы тоже тусуются? Здорово, знакомься, – она подтянула кавалеров ближе. – Это – Макс, а это – Бакс. – Светка захихикала, покачнувшись, хоть спиртным от нее не пахло. – Мальчики, а это – Марианна. И не какая-нибудь, а Литичевская, между прочим.

– Вау! – Тот, кого представили Максом, с ходу обнял Анну за талию. – Отлично, детка. Пойдем, покайфуем. Нигде так не оттянешся, как в старой доброй Москве. Твой череп – тот самый «ЛИТ»?

Анна кивнула, спешно выдумывая предлог ретироваться.

– Клево! А мой – старый хрен… – парень добавил известную фамилию одного из членов российской политверхушки и глотнул «Джин-Тоник» из банки. – Повезло нам, а, малютка? С предками. И батрачить не надо. Хочешь? – Подмигнув, он вытащил серую сигарету.

Светка взасос целовалась со своим Баксом.

– Бери, тебе понравится. Марафет – высший класс. Забирает с первой затяжки…

– Спасибо, не надо. Я попозже подойду, ладно?

– Носик попудришь? Давай, буду ждать… – Макс сделал попытку поцеловать Анну в шею, но та ловко вывернулась, подумав с грустной усмешкой, что бистровская практика не пропала даром.

Анна прошла в игровой зал, таща за собой приторный аромат, будивший в ней нестерпимое желание принять душ и переодеться. Но она несла его гордо, с достоинством, как ворох долларов и мрачных мыслей – крест заносчивой фамилии.

– Мадмуазель пожелает личный стол? – элегантный крупье едва не сложился пополам. Как они умеют столь безошибочно определять степень благосостояния клиента?

– Да, – сказала она, – пожалуйста.

Поставила наугад и проиграла, отчего-то тайно позлорадствовав.

– Сожалею, – с притворным сочувствием произнес крупье, – верно, вам везет в любви.

– Нет, просто я всегда проигрываю.

Ей совсем не хотелось продолжать, но она поставила еще пару раз с тем же результатом и с чувством исполненного долга последовала в ресторан, подумав, как будет довольна мать, узнав о том, что дочь остепенилась и проводит вечер благоразумно, как подобает приличной девушке их круга.

На сцене пестрые девочки слабенькими голосками распевали слащавые куплетики про несчастную любовь. Анна выбрала столик подальше. Заказала «Кампари» и пачку «Салема».

На смену карамельным девочкам вылез небритый мужик в черной рубахе и, как несмазанная телега, заскрипел о тяжелой бандитской доле. Громадный, словно дальнобойная фура, детина за соседним столиком, закованный в золотую цепь, по которой запросто мог бы пройтись Кот Ученый, шмыгнул носом и смахнул скупую слезу. Его подружка, яркая длинноногая блондинка, вперила в Анну рентгеновский взгляд, в котором отчетливо читалась нескрываемая зависть: все досталось «на блюдечке», без напряга, просто по праву рождения, без необходимости раздвигать ноги перед бритоголовым дебилом. Анна смерила бестактную девицу ледяным взглядом Александры, и та отвернулась.