Чтение онлайн

– Ты чего это, Надя, такая взволнованная?

– Мария Петровна, вспомните, пожалуйста, вы время точное не заметили, когда у Березиных крики услыхали?

– А чего мне вспоминать? Я все хорошо помню и следовательше уже рассказала.

Когда крики начались, я ведь сначала подумала, что это телевизор у кого-то работает, ну и посмотрела на часы, чтобы в программе определить, что за фильм.

– Ну и сколько же было времени?

– Так без десяти двенадцать.

– Без десяти? А не без двадцати?

– Да что ты, у меня пока еще склероза нету.

– А на какие часы вы смотрели? – подозрительно уточнила Надежда.

– Ну ты по части допроса похлеще этой следовательши Громовой будешь. Тебе надо в прокуратуре работать, – недовольно проговорила Мария Петровна.

– Да вы не обижайтесь, Мария Петровна, просто я вот на эти ваши настенные часы смотрю, а они ведь на десять минут спешат.

– Ой, правда? Ну-ка, я по телефону проверю.

Соседка набрала по телефону номер точного времени и уставилась на Надежду с уважением во взгляде:

– Ты смотри, и правда спешат… Выходит, я следователя Громову обманула…

– Значит, вы на эти часы вчера смотрели?

– На эти самые.

– Тогда выходит, что крики не без десяти, а без двадцати двенадцать начались?

– Выходит, так. Ну и что с того?

– А выходит, Мария Петровна, что не сами Березины друг дружку убили, а кто-то их обоих пришил, а потом все дело так обставил, что это они сами… Очень хитро все придумано.

– Ну, не пугай ты меня, Надя. И так-то ничего хорошего – вроде приличные люди, а такое с собой сотворили, а ты еще больше все запутала. Следовательша-то ничего такого не говорила, а уж ей-то виднее.

– Ладно уж, не буду вас запутывать, пусть все как есть останется, а только я чувствую, что не все так просто. Если у них без двадцати двенадцать такой скандал получился, то кто же тогда видик на запись поставил?

– Да какая еще запись?

– А вот та самая, что я у них из видеомагнитофона вынула, пока вы на стреме стояли.

– Ой, ну ты меня совсем запутала. Ты же говорила, что это твоя кассета, ты им давала, я потому тебе и помогла.

– Да я сама так думала, а оказалось – ошиблась. Кассета похожая просто, а не та.

– Что же, выходит, что мы как бы улику украли?

– Очень может быть. Но вы, Мария Петровна, не переживайте, что Громовой неправильное время сказали, она сама должна была ваши часы проверить, ей за это деньги платят.

– И то верно!

Надежда в задумчивости попрощалась с соседкой и вернулась к себе в квартиру. Что же это получается?

Без двадцати двенадцать Мария Петровна услышала у соседей крики, причем что-то в этих криках было такое, что она сначала подумала, что это по телевизору фильм идет. Почему ей так показалось? Во-первых, крики могли быть ненатуральными, наигранными, с неестественными интонациями, как в телесериалах. Во-вторых, сам звук мог идти не с разных сторон, как это бывает, когда ругаются два человека, перемещаясь по квартире, а из одной точки – из телевизора. И в-третьих, сам тембр звука, издаваемого телевизором, отличается от тембра человеческих голосов.

Итак, допустим, кто-то без двадцати двенадцать включил в квартире Березиных и поставил на видеомагнитофон кассету с заранее записанным скандалом. Запись продолжалась одиннадцать с половиной минут, потом закончилась, и примерно столько времени слышались крики из квартиры убитых, и столько времени на кассете от начала записи до конца пленки. Затем кассету сматывают на начало использованного куска и включают запись. Зачем? Это очевидно. Чтобы стереть записанный скандал. Но почему же убийца (а манипуляции с кассетой производил, конечно, тот, кто убил Березиных), почему же убийца не унес с собой кассету? И это очевидно. Потому что его в это время в квартире Березиных уже не было. Выходить из квартиры, когда в ней так жутко кричат, самоубийство: соседи могут выбежать на лестничную площадку и увидеть незнакомца. Значит, уйти он должен был раньше, по возможности, – значительно раньше. Тогда – как же он провернул всю операцию с воспроизведением сцены между супругами, впоследствии затертой?

Надежда, несмотря на свое высшее техническое образование и большой опыт инженерной работы, не слишком хорошо разбиралась в современной бытовой технике, поэтому с решением загадки пришлось подождать до вечера, когда вернулся с очередной халтуры ее муж, Сан Саныч. Не дав ему даже толком отдохнуть и поесть, она огорошила его вопросом:

– Саша, представь, что ты хочешь уйти из дома и оставить на видике кассету, чтобы она проиграла какую-нибудь запись, а потом затерлась. Ну, я плохо объясняю, но ты, наверное, понял.

Сан Саныч абсолютно не удивился вопросу и ответил, как обычно, неторопливо и обстоятельно:

– Ну, я ставлю кассету с нужной мне записью, – кстати, если я хочу, чтобы запись пошла не сразу, и если запись не очень большая, я кассету поставлю на начало, а запись помешу ближе к концу. Кроме того, я программирую магнитофон так, чтобы он через точно рассчитанное время включился на запись. Тогда кассета воспроизводится, – сначала пустая часть, потом – моя запись. Затем она доходит до конца и тут же начинает автоматически перематываться назад. Во время перемотки включается заложенная мной программа записи, перемотка прекращается и начинается запись телепрограммы, которая сотрет ту, предыдущую запись. Главное, точно рассчитать время…

Надежда слушала его восхищенно, с горящими от возбуждения глазами. Когда он закончил объяснения, она воскликнула:

– Я всегда знала!

– Что ты всегда знала?

– Я всегда знала, что мой муж – технический гений, и не только технический, а и вообще… Именно так он все и сделал!

Муж мгновенно напрягся и посерьезнел.

– Надежда, отвечай немедленно, что случилось?

– Ничего не случилось, дорогой, сейчас я тебя буду кормить, извини, что я к тебе сразу с вопросами…

– И кто такой он?

– Какой-такой он? Ах, этот? Убийца.

– Надежда, когда у тебя так горят глаза, я знаю, что ты опять влезла в какую-то историю.

– Да никуда я не влезла, не волнуйся, я абсолютно ни причем, только у нас на площадке произошло убийство, двойное.

Сан Саныч чуть не подавился.

– Как? Двойное убийство? Кого же убили-то?

– Да вот эти новые соседи, Березины, которые ремонт делали.

– А-а-а, – оживился муж, – тот самый ремонт, который тебе спать не давал, которым ты меня постоянно донимала! Теперь ты поняла, к чему все эти ремонты приводят?

– Ну, Сашенька, не в ремонте же дело. И вообще милиция считает, что их никто не убивал, что они сами друг друга убили, то есть Геннадий из ревности убил жену, а потом сам себя.

– Да не из ревности он, а потому что она еще один ремонт захотела!

– Ну, перестань, не шути так.

– А что это ты кассетой интересуешься? Подожди-подожди, сам догадаюсь. Ты им давала какую-то нашу кассету?

Она кивнула головой, но как-то неуверенно.

– Что, не нашу, чужую?

Она зажмурила глаза и закивала головой сильнее.