Чтение онлайн

Неужели последнее, что она увидит - это искаженные ненавистью и криками лица? Но тут взгляд выхватывает среди беснующейся толпы плечистого светловолосого мужчину. Он не обращает внимания на окружающих и задумчиво смотрит под ноги, безучастный ко всему и всем. Даже одет странно для этого места - Кэсс с удивлением видит джинсовую рубаху, ворот которой небрежно расстегнут.

Мужчина высок, а в его облике таится столько свирепой силы и властности, что против воли хочется пасть ниц. Но вот незнакомец поднимает голову... Линзы солнечных очков бликуют на солнце, заросшее щетиной скуластое лицо каменно безразлично.

– О, боже, нет!
– стонет про себя стоящая на помосте, - только не снимай очки, не снимай!

Но он улыбается и с нарочитой медлительностью делает то, чего она так боится. Голубые жестокие глаза смотрят без всякого выражения. Девушке хочется кричать. Из зрачков незнакомца глядит ей в душу черная безмолвная Бездна. От ужаса подгибаются ноги. Петля на шее затягивается ещё туже, и вот больше нет возможности сделать вдох. Мужчина смотрит на агонию жертвы и улыбается страшной улыбкой, которая затрагивает только губы, но совсем не касается глаз.

– Это можно прекратить. Пойдем со мной, - звучит в голове низкий, лишенный эмоций голос.

Бездна в глазах незнакомца затягивает, наполняет душу пустотой, словно по капле выпивает безмолвное сопротивление. И Кэсс, наконец, понимает - никто её не спасет...

Она скатилась с кровати, рыдая от страха. Лицо незнакомца запомнилось до последней черточки: лишенный всякого выражения взгляд, пустая улыбка, и поистине демоническое совершенство черт. Казалось, будто из-под человеческой оболочки проглядывала другая - дикая, страшная, не имеющая ничего общего с миром людей.

И, хотя сон испарился в одно мгновенье, горло по-прежнему сводило судорогой, словно невидимая петля еще стягивала шею. В голове набатом звучало страшное: "Пойдем со мной!".

Куда? Зачем? Почему она? Эти вопросы сопровождали едва ли не каждое пробуждение, но получить на них ответы по-прежнему не удавалось. Не было ответов и сегодня. Поэтому пришлось подняться на ноги и брести в ванную. Там, бесстрашно стоя под потоком ледяной воды, страдалица ждала, когда холод выстудит из памяти горячечный ужас. Отличный способ борьбы со страхом, надо сказать! Если замерзаешь до состояния сосульки - всякие "мелочи", вроде жутких сновидений отступают сами собой. Вытирая голову полотенцем, девушка даже начала мурлыкать под нос какую-то бодрую песенку. Ну, вот и все. Нечего так трястись.

Увы. Ужас вновь стиснул горло, едва Кэсс откинула с лица мокрые волосы. Сердце подпрыгнуло к горлу, и девушка застыла перед зеркалом... Оттуда, тараща карие глаза смотрело хорошо знакомое отражение: худенькая двадцатилетняя особа в мятой фланелевой пижаме. Вродебы ничего нового... вот только на шее у этой особы багровел широкий след от верёвки.

Побелевшие пальцы стиснули края раковины. Не смотреть! Не думать! Это лишь отголосок кошмара. Просто расшалились нервы...

Когда, набравшись смелости, она посмотрела в зеркало снова, то увидела привычную себя: с воспаленными от бессонницы темно-карими глазами, похудевшую, затравленную, но, по крайней мере, без жуткой борозды на шее. Длинные мокрые волосы цвета "сгорающей в огне паприки" (так этот оттенок окрестила одна из сокурсниц) конечно, смотрелись диковато, ну да ничего не поделаешь. Эксперименты со сменой имиджа не всегда бывают удачными.

– Ну и вид у тебя, баба Кася, - пробурчала девушка и отвернулась.

Через четверть часа из подъезда типовой пятиэтажки в липкий июльский зной мегаполиса вынырнула худышка в голубых джинсах, полосатой футболке и с пышной косой отчаянно-пламенного цвета. Она вытащила из сумки солнечные очки, включила плеер, привычно нацепила наушники и поспешила на автобусную остановку.

Все как обычно на протяжении последних двух лет. Меняется только одежда (в зависимости от погоды) и цвет волос (в целях разнообразия). Институт, работа, подработка, прогулка до дома, компьютер до поздней ночи, сон.

Четыре раза в неделю по вечерам Кэсс ехала на ипподром. Никакой романтики - всего-навсего уборка в стойлах, да чистка лошадей, если доверят. И хотя деньги платили ничтожные, девушка была довольна, ведь ей позволяли бесплатно кататься верхом! Нечасто, конечно, и в основном на плохоньких лошадках, но это ничуть не мешало наслаждаться процессом.

Запах конюшни казался самым приятным на свете, а доверчивые лошадиные морды выглядели иногда привлекательнее людских лиц. Намного привлекательнее.

Жаль, вторая работа была не столь приятна - приходилось суетиться официанткой в местном кафе. Не то чтобы такой уж кромешный ад, но отдаться общепиту навек не хотелось. Зато труд здесь имел свои плюсы. Например, научил быстро и незаметно пробираться через толпу, избегая лишних прикосновений, запоминать огромное количество информации, и улыбаться, как бы пакостно ни было на душе. Последним навыком Кэсс особенно дорожила - в жизни частенько приходится улыбаться сквозь зубы, хотя она, если вдуматься, была счастливицей.

Во-первых, в октябре, когда она родилась, и оказалась выброшенной в мусорный контейнер, жалобный младенческий плач чудом услышал дворник. Во-вторых, после распределения в детдом одна из воспитательниц отчего-то пожалела затравленную, похожую на забитого щенка, четырехлетнюю девочку и, в конце концов, договорившись с руководством, часто забирала её к себе, а потом и вовсе перетянула на домашнее содержание. Чего ей это стоило, приемная дочь не знала и по сей день. Зато знала, что если бы не мама Валя - жизнь вряд ли сложилась бы так удачно. А в итоге безродная сиротка воспитывалась как в обычной (но, к сожалению неполной) семье, закончила с отличием школу, поступила в колледж, перевелась в институт на факультет лингвистики. И всё было бы хорошо и по сей день, если бы однажды - метельным январским днём - мама Валя не оставила свою любимицу навсегда.

У Кэсс как будто отрубили половину души. Что-то безвозвратно нежное ушло в мерзлую землю вслед за мамой...

Во время похорон, коченея на ледяном ветру, вновь осиротевшая девушка ощущала лишь пустоту в душе, которую, как она понимала, теперь не заполнить. Хотелось плакать, но слезы не желали литься, стояли комком в горле, мешая дышать и говорить.

А спустя несколько недель после этого пришли кошмары. На первых порах они были неясными и оставляли после себя только легкую тревогу, но со временем все стало хуже. Светловолосый мужчина вторгся в сумбурные сновидения на исходе зимы.

...Грязная тесная улица чужого города. Мимо спешат безучастные, словно тени, люди. От постоянного мелькания их лиц и спин рябит в глазах. Но вот один из идущих - высокий светловолосый - замирает и оборочивается к растерянно застывшей посреди тротуара незнакомке. На спокойном лице читается невольный интерес. Прохожий усмехается и медленно снимает солнцезащитные очки...

Кэсс проснулась, захлебываясь беззвучным криком, дрожащая и мокрая от пота. Никогда в жизни она не видела ничего ужаснее. Из прозрачных голубых глаз мужчины ей в душу смотрела Бездна.