Чтение онлайн

— Так не должно быть, Лиса, — говорит он с болью, а я пользуюсь шансом и углубляю поцелуй, некоторое время Ник остается напряженным, после чего он слетает с катушек и начинает блуждать по моему телу. Его горячие руки обжигают каждую частичку моего тела, посылают волны мурашек и уходят к низу живота, где все горит от нетерпения. Ник подхватывает меня на руки, и мои ноги на автомате обвивают его талию. Одной рукой он держит меня, а другой срывает майку, да так, что слышен треск.

— Ты слишком прекрасна для меня, — бормочет Никита, смотря на меня. Не успеваю я ничего ответить, как он садится на кровать и сминает мою грудь, выкручивает соски и, когда я готова заскулить от легкой боли, награждает каждый круговыми движениями языка. Я начинаю двигаться в такт движениям его языка, и чувствую эрекцию Ника, которая так и прорывается через штаны, и, когда он подает бедрами в ответ, я громко стону. А ведь мы еще до нижнего белья даже не дошли…

Никита встает на ноги и ставит меня на пол, садится на корточки и с завороженным взглядом начинает стягивать с меня легкие, пижамные шортики. Его глаза мерцают, когда он проводит рукой по моим трусикам и осознает, насколько я готова ко всему, что Никита со мной сделает. Он увлажняет два пальцы, пока я, сгорая от нетерпения, скидываю все лишнее себя и с него. Мы абсолютно голые и голодные, и речь сейчас идет далеко не о еде. Он проникает в меня пальцами, а я провожу рукой по всей его длине и немного усиливаю хватку у основания. Никита шипит и стонет одновременно, когда я продолжаю стимулировать его. Его пальцы подталкивают меня к пику, и я, не выдерживая, кончаю, громко крича что-то совершенно не понятное. Не успеваю я оклематься, как Никита хватает меня на руки и усаживает на кухонный стол.

— Пора обновлять мебель, Лисенок, — говорит он, криво усмехаясь, и входит в меня. Я вскрикиваю, и Никита слегка снижает темп, давая привыкнуть к нему. По мере наших движений навстречу друг другу, полувздохов и стонов, я начинаю просить Никиту, чтобы он ускорился, чувствуя приближение наслаждения. Ник целует меня и шепчет:

— Ты такая милая, когда что-то просишь, — и в этот момент меня прошибает, я вижу перед собой лицо Артема, но не Никиты. Я ощущаю его внутри себя, но не Никиту. Я ощущаю его руки, но не Никиты! И мне это нравится… Нравится настолько, что я утопаю в очередной волне удовольствия, Никита выходит из меня и изливается на мой живот. Меня до сих пор слегка трясет, а на лице довольная улыбка. Но внутри… Мне становится страшно, когда я осознаю, что к сильнейшему пику я пришла не из-за Никиты, а из-за того, что вспомнила об Артеме. Это пугает меня и даже очень, я не хочу, чтобы так было!

Никита уходит в ванну и возвращается с влажным полотенцем, аккуратно все стирает меня, но моего взгляда почему-то избегает, у него появляется морщинка между бровей из-за того, что он хмурится. Вот дает! Это я должна бояться на него смотреть, потому что понимаю, что не совсем честно поступила по отношению к нему. Когда он хочет отнести тряпку, я хватаю его за локоть и спрашиваю обеспокоенным тоном:

— Ник, что происходит? Почему ты избегаешь моего взгляда? Я сделала что-то не так? — что если он понял? Нет, пожалуйста, нет, я не хочу ругаться. Я не хочу признаваться. Не хочу… Никита тяжело вздыхает и смотрит в окно, после чего ранит меня своими словами если не в сердце, то в спину точно.

— Лисенок, это было ошибкой, ты не должна была так поступать. Мы с тобой едва знакомы, не спорю, у нас взаимное влечение. Я извиняюсь за то, что спровоцировал тебя. Мне искренне жаль, я подонок.

— Я… я не понимаю тебя, было же хорошо и тебе, и мне. Почему ты так говоришь? Я доверяю тебе. Никита, зачем ты так? — говорю я, чуть ли не плача. Мне очень обидно, это все равно, что раздвинуть ноги и быть просто тупо оттраханой, чувствои спользованности настигло меня. Я сглатываю надвигающиеся слезы и хриплю: — Так и скажи, что просто попользовался мной и решил кинуть. Правильно, добился своего, теперь можно и прогонять, и говорить всякие гадости, да? Я ведь девушка, Никита, я не могу воспринимать такое спокойно, не могу выдержать все также стойко, как вы, мужики. Хотя, если честно, иногда вы бываете нытиками похуже нас, — мой голос срывается на крик, и я обхожу Никиту, звук смачной пощечины разлетается по всей комнате, и я добавляю, — говори всегда прямо, но не забывай о том, что когда ты ранишь человека своими словами, он никогда не забудет этого, — Никита ничего не отвечает, он просто молчит. Его лицо не дернулось после удара, он не выразил никаких эмоций на лице, разве что скулы слегка дрогнули. Понимаете, он молчит… значит ему нечего добавить. Что же, я принимаю эту игру, я спокойно могу молчать долгое время. Я спокойно могу молчать, потому что знаю, как это ранит. Похоже, я была слишком резкой, беспощадной и никого не щадящей.

Мне совершенно не нравится, когда люди мямлят и не могут сказать все, как есть. Поверьте, это намного лучше, чем говорить за спиной. Это делает вас сильнее. Конечно, бывают такиеслучаи, когда стоит сказать только часть правды, чтобы не обидеть человека. Но знайте — люди всегда узнают правду, поэтому ее бесполезно скрывать, проблем потом не оберетесь. Я проверяю еду на готовность и иду в ванну, принимаю короткий душ и переодеваюсь в джинсы с майкой, сегодня мне предстояло очередное занятие с Грэсией, на которое я совсем не хотела опаздывать.

Варю кофе и раскладываю еду по тарелкам, пахнет очень даже вкусно, да и на вид ничего. Пробую небольшой кусочек, потом еще и, не удержавшись, стону оттого, насколько вкусно получилось. Этот звук привлекает Никиту и он садится напротив меня. Во время завтрака я стараюсь смотреть хоть куда, но не на моего муженька, я до сих пор надеюсь, что он объяснится. Я так наивна, да? Да, черт возьми, это было слишком жестоко, чем я заслужила такого?! Вот называется и поддавайся страсти, ничего хорошего из этого не выходит. Я молча доедаю и мою за собой посуду, обуваюсь и ухожу навстречу занятиям и Линде. С которой очень сдружилась, она рассказывает все новости о Ване и Наташе, чем очень помогает мне. Ваню я видела пару раз, но мне всегда удавалось оставаться незамеченной. Однако время пряток окончено, сегодня вечером я прошарю весь ноутбук в поисках информации. Уверена, что мои навыки, полученные и доведенные до автоматизма на учебе не пройдут даром.

Мне надоело бояться, прятаться за углом и постоянно озираться по сторонам. Я хочу жить спокойной жизнью и не быть постоянно на нервах. «Смелость и безбашенность- это две черты твоего характера, Алиса, каждая из которых помогает двигаться тебе вперед, несмотря на все страхи» — вспоминаю слова Грэсии и чувствую, как уверенность в том, что я приняла правильно решение, все больше разрастается во мне.

Как обычно, я стучусь в кабинет, и, не дожидаясь ответа, захожу. Но не успеваю поздороваться, как вижу, что напротив Грэсии восседает Наташа. Первое, что мне захотелось сделать, так это дико расхохотаться, после чего можно повыдирать ее фиолетовые волосы. Предательница, влюбленная психопатка. Я говорила уже, что жестокая? Правда, я эту жестокость называю справедливостью.

— Добрый день, Алиса, сейчас я тебе дам листок и ты обрисуешь то, что сейчас творится в твоей душе. Заодно и посмотрим насколько ты стрессоустойчивая, — как ни в чем не бывало говорит Грэсия. Понятное дело, что я умею держать себя в руках! Что эта сучка наговорила ей? Спокойствие, Лиса, только спокойствие, похоже, сегодня все решили проверить твое терпение. Что же, я не сдамся, ни в чем и никогда. Сдержанно улыбаюсь и отвечаю на приветствие Грэсии, попутно посылая убийственный взгляд Наташе. Какое же я получаю удовлетворение, когда вижу, как она буквально съеживается на стуле и торопиться распрощаться с моим врачом! Моим! Какое она вообще имела право приходить? У нее свои мозгоправы есть!

— Тебе не стоило так реагировать, Лиса, — укоряет меня Грэсия, пока я пытаюсь сосредоточиться и нарисовать хоть что-то. Моя душа похожа на комнату с множеством дверей, смотришь на каждую и не знаешь, какую открыть первой. Грустно, не правда ли? Когда ты не понимаешь саму себя, когда ты не можешь разложить все по полочкам. Я не думаю, что хоть один человек в этом мире полностью может охарактеризовать самого себя, ответить за все свои поступки и признать все свои победы и поражения, признаться во лжи. Это было бы слишком идеально. А люди, они все до последнего хороши в одном, но косячат в другом. Это жизнь, друзья, такая суровая штука, в которой изо дня в день нужно бороться, прежде всего, с самим собой.

Именно сейчас, в эту самую минуту, я сдерживаю себя, хотя мне так хочется рассказать все подчистую, пожаловаться, в конце концов, на Никиту. Но разве это правильно? Разве правильно жаловаться на то, с чем ты можешь справиться, с тем, что ты можешь пережить? Мой ответ: нет. Все испытания, которые нам посылает матушка судьба, нужно преодолевать. Никогда нельзя принимать быстрых решений, но, с другой стороны, и рискнуть иногда полезно. Поэтому я рискую и получаю от этого мира все, с чем он решит поделиться со мной. Я расправляю плечи и наконец, отвечаю Грэсии: