Чтение онлайн

— Ещё не всё. — Становится между моими бёдрами и цепляет пальцами край белья. — Раздвинь ноги, дай снять.

На лице проступает хищная улыбка. Его взгляд скользит по мне снова и снова, задерживаясь на местах, от которых у меня перехватывает дыхание.

— Совершенно потрясающе, — шепчет он.

Он снова перекрывает мне путь к отступлению. Я обвиваю его ногами.

Хайдес кладёт ладонь мне на живот и задерживается.

— Что ты делаешь?

Он поднимает глаза на секунду:

— Здесь свет ложится линиями, будто созвездие. — Его пальцы чертят невидимый рисунок: от пупка вверх к груди, скользят вбок, касаются груди, потом вниз… каждый раз, когда он задевает сосок, сердце у меня подпрыгивает. Я почти уверена: он сам выдумывает эту «карту», лишь бы касаться меня.

— Хайдес, — умоляю я.

Он будто просыпается. Взгляд обостряется, и он накрывает мои губы поцелуем — жадным, животным, до потери дыхания.

Мои руки уже на его боксёрах, я стаскиваю их как могу. Он помогает, поднимается лишь на миг, чтобы стянуть их совсем. Я останавливаю его ладонью на животе.

— Хочу и я увидеть свет на твоём теле.

Он не спорит. Мы меняемся местами: теперь он раскинут подо мной, а я усаживаюсь на его бёдрах. Наши тела соприкасаются, он вздрагивает и вонзает пальцы в мои бёдра.

Я наклоняюсь к его левому боку и осыпаю шрам поцелуями. Он больше не отворачивается, не боится моего прикосновения.

— Ты никогда не устанешь этого делать, да?

Я качаю головой:

— Никогда.

Я приподнимаюсь, обхватываю его стояк ладонью. Он поспешно протягивает мне презерватив, и я надеваю его, направляю его в себя. Задерживаю дыхание, опускаюсь — и он полностью заполняет меня.

Хайдес стонет, и я вместе с ним. Через секунды я двигаюсь в ритме, сердце гремит в груди, дыхание сбивается. Волосы шлёпают по спине, а его руки бродят по моему телу, гладят, будто в поклонении.

Они замирают на груди. Его ладони идеально её охватывают, он сжимает жадно, заставляя меня двигаться быстрее.

— Господи, Хейвен… — хрипит он у моего уха.

Я открываю глаза. Он уже сидит, одной рукой держит мою грудь, другой тянет меня ближе, чтобы поцеловать. Он кусает мою губу, как будто только так может отвлечься от безумия моих движений. Он стонет в мой рот и шепчет моё имя снова и снова, как песню.

Я ощущаю его глубоко, снова и снова, и удовольствие накрывает меня волнами. Пальцы ног судорожно сводит, я прошу его — сама не знаю о чём. Прошу довести меня до конца, потому что накал невыносим. Прошу не отпускать меня, потому что хочу оставаться в этом мгновении вечно.

— Хейвен, — зовёт он, сбивчиво дыша. — Хейвен, посмотри на меня. На меня.

Его ладони обхватывают моё лицо, он прижимает лоб к моему. Наши тела склеены, будто нас кто-то впаял друг в друга.

Я послушно смотрю — да и не смогла бы иначе. Его радужки потемнели почти до чёрного, но свет с купола оставляет в них более светлые, сияющие пятна. Даже если бы хотела, не сумела бы отвести взгляд. Мы вместе догоняем оргазм, не переставая смотреть друг другу в глаза и целоваться, чтобы не сорваться в крик. Ноги у меня дрожат, волна удовольствия накрывает целиком. Я валюсь ему на плечо, уткнувшись лицом в ямку у шеи. Целую туда, мягко, и пытаюсь выровнять дыхание.

Хайдес молчит. Откидывается на спинку и утягивает меня с собой, пока я не оказываюсь свернувшейся клубком у его тёплого, пахнущего чистотой тела. Он целует меня в макушку и проводит подушечками пальцев по моему предплечью.

— До этого… — начинаю, — …когда ты рисовал по мне, что это было за созвездие?

Его ладонь медленно гладит мне спину.

— Созвездие Стрельца. Мы как раз под ним. Смотри вверх.

Я запрокидываю голову к куполу. Он прав. Над нами — рисунок звёзд со словом «Стрелец» рядом, чтобы уж точно не спутать.

— А ты знаешь, как оно появилось?

— Дай угадаю: снова греческая мифология, — поддеваю его.

— Это созвездие в честь Хирона, кентавра. Помнишь, кто такие кентавры?

Мне не нужно задумываться:

— Голова человека и задница лошади.

Он тихо смеётся:

— Хирон родился у Филиры и Кроноса. Помимо внешнего отличия, Хирона выделяла доброта. Он — мягкий, тянущийся к знаниям, к наукам. Не такой, как прочие кентавры, которых в мифах чаще отличали грубость, неотёсанность, иногда — жестокость. — Он передвигается удобнее и переплетает свои ноги с моими. — Хирон был учителем Асклепия, бога медицины; учил его тихо, не присваивая заслуг.

— И при чём тут созвездие?

— Началось всё, когда Геракл сражался с кентаврами. Одних он перебил, другие спрятались в пещере Хирона. Геракл пошёл следом и, пытаясь добить их, попал стрелой Хирону в колено. Рана была страшная — стрела была отравлена. Хирон был бессмертен и умереть не мог, но и вылечиться — тоже. Так добрейший кентавр оказался обречён на бесконечную боль, из которой не видел выхода. Ему было так больно, что он возжелал смерти. Его выручил Прометей, ставший смертным из-за конфликта с Зевсом. Хирон отдал ему свою бессмертность. Зевс сжалился и, чтобы почтить Хирона и держать рядом, поместил его на небо — так родилось созвездие Стрельца.

Я молчу пару секунд, ещё под чарами этой истории.

— Значит, нужно держать твоего отца подальше от лошадей?

Хайдес разражается раскатистым смехом — тем самым, редким, который бывает только из-за меня:

— Это не Кронос-Титан, а его тёзка! Ты дурында, Хейвен, — подкалывает он и осыпает моё лицо чередой быстрых поцелуев.

Я хихикаю и позволяю ему всё это безобразие, упиваясь нежностью.

Он всё ещё зацеловывает меня, когда мой телефон пиликнет новым сообщением. Я пытаюсь подняться, но Хайдес запирает меня в объятиях и надувает губы:

— Нет.

— Это может быть Дионис, — напоминаю. — Он назначил нам встречу здесь и может прийти, а мы — голые.

Хайдес мгновенно отпускает и поднимается первым. Он уже подбирает с пола одежду, и я натягиваю свою за считанные секунды. Сообщение и правда от Диониса.

Иду.

Глава 25. ДЕНЬ, КОГДА…

Афину часто изображают в шлеме, со щитом и копьём — символами войны. Однако её связывают и с символами мудрости, как сова, ставшая её священным животным.

— Сколько звёзд на небе?

— Не знаю. Но я могла бы их сосчитать.

— На это ушла бы целая жизнь, и, может, ты всё равно не закончила бы.

— Неважно. Я сосчитаю их ради тебя и однажды скажу точное число.

В итоге Дионис приходит раньше. Хайдес ещё затягивает шнурки на кроссовках, а я кружу вокруг планет Солнечной системы. Дверь планетария с грохотом распахивается, возвещая его появление.