Чтение онлайн

Это было так неожиданно, что я несколько мгновений не мог взять его слова в толк.

— Как нашли?.. Где?.. В смысле, кто хозяин?

— Какой–то наркоман, — судя по тону, Лоцкий и сам был растерян. — Зашёл на днях в магазин и обчистил кассу. Его взяли… Говорят, личность в округе известная, у них с братом уже пять судимостей на двоих. Проверили их на причастность к ещё нескольким делам, вскрыли гараж, а там — «Фиеста»… Капот смят, ветровое стекло в трещинах. Эксперты сейчас с ней работают.

— Стоп, погоди… — мне вновь пришлось переваривать информацию. — А с чего ты взял, что это тот самый «Форд»? Может, он в дерево врезался?

— В борткомпьютере осталась история маршрутов, — пояснил Лоцкий. — В это трудно поверить, но её не стёрли. И судя по ней, в день гибели Кэсс машина проезжала у её дома, — Лоцкий сделал паузу, а когда убедился, что я его понял (видно, мой помятый вид вызвал сомнения на сей счёт), вконец меня ошеломил: — И ещё нашли тех, кто отключил камеры.

От этой новости я совсем было растерялся, но после недолгих раздумий смекнул:

— Дай угадаю: в тот же день, когда арестовали торчка?

— Почти в тот же, — признал Лоцкий. — С разницей в шесть часов.

Я с мрачной усмешкой покачал головой. Взяв с тумбы стакан, хотел сделать глоток, но воды в нём не осталось. А потянувшись к бутылке, уронил банку из–под пива.

Лоцкий сочувственно взирал на мои героические усилия.

— Тебе самому это странным не показалось? — добравшись–таки до бутылки, я скрутил крышку и смочил горло. — Нарик грабит магазин, его арестовывают, находят машину — и тут же объявляются взломщики камер… кстати, кто они?

— Какая–то группировка… — Лоцкий устало пожал плечами. — Ни то анархисты, ни то антиглобалисты — их сейчас столько развелось…

— И все развлекаются взломом уличных камер, — ехидно вставил я.

— Эти — развлекаются, — подтвердил Лоцкий. — Сопляки с большим талантом, но без мозгов. Таких много…

«Да уж, полным–полно, — подумалось мне. — С лихвой хватит для выбора козла отпущения».

— Значит, — догадался я, — Рябову мои услуги больше не нужны?

— Ну ты же и сам всё понимаешь, — продолжая говорить, Лоцкий куда–то зашагал — видимо, к автостоянке, где оставил «Ягуар». — Он хотел знать, кто виноват в смерти Кэсс, а теперь виновник найден. Конечно, надо дождаться итогов экспертизы, но выглядит всё предельно ясно. В знак признательности шеф переведёт тебе половину той суммы, которую ты уже получил. Ещё он просил поблагодарить тебя за работу. Не знаю, успел ли ты к ней приступить, но — спасибо.

Что–то в интонации Лоцкого мне не понравилось, но я списал это на воображение: в свете последних событий ему грех было не разыграться.

Однако смущала ещё и поспешность, с которой меня отзывал Рябов: ну он же не идиот… не мог он не видеть, что виновника ДТП ему подсовывают на блюдечке!..

Хотя о чём это я? Рябов — больной старик… На него могли надавить — к примеру, через его бизнес. Способов сделать это хватает, причём вполне себе легальных. И потом, Рябов жаждал узнать, кто виновен в смерти дочери, — а тут на тебе: готовый ответ… и куда более правдоподобный, чем нелепый баг «Китежа». Пусть интуиция и подсказывала Рябову, что за гибелью Кэсс стоял именно баг, но ведь кроме интуиции есть и соблазн со всем этим покончить: наказать виновного и жить дальше. Может, второе пересилило первое?..

Тут меня что–то побудило спросить:

— А как фамилия наркомана? Того, кто сбил Кэсс?

— А тебе зачем? — удивился Лоцкий.

— Просто интересно.

Лоцкий вроде напряг память, хотя я почему–то не сомневался: он эту фамилию помнит.

— Табищев… Тактищев… Как–то так.

Он дошёл до «Ягуара», оставаясь на связи. Смартфон всё это время парил перед ним. Такие модели в продаже уже лет семь; минипропеллеры, когда надо, выскальзывают из корпуса, умудряясь работать бесшумно (а каким чудом, я и сам не пойму).

По команде Лоцкого дверца «Ягуара» открылась. Он сел за руль — и вдруг сказал:

— Надо бы ещё кое–что обсудить…

— Что именно? — озадачился я.

Почему–то ответ прозвучал отрешённо, будто Лоцкий задумался:

— Позже… Я с тобой ещё свяжусь.

И он дал отбой.

После звонка Лоцкого я сразу встал.

Из услышанного напрашивались два вывода: во–первых, кто–то сделал так, чтобы Рябов больше не обращался к менторам, а во–вторых, Лоцкий что–то скрывает… И вообще, ведёт себя странно.

Приняв душ, я выпил кофе. На часах уже было полвосьмого утра.

Я сделал в уме быстрый подсчёт. В десять мы с Кэсс должны встретиться в «Дворге» (так мы условились), а значит, время на непродолжительную поездку у меня есть; можно попробовать кое–что проверить… Была, правда, вероятность, что меня ждёт рандеву с дроном, но не сидеть же теперь сутками взаперти?

Надев куртку, я вышел и, не пользуясь лифтом (в угоду совести, скорбящей по физическим упражнениям), спустился во двор.

Горящие окна, горящие фонари, тишина. Под редкими деревьями — ковры влажных листьев. В сумраке разлиты прохлада и свежесть.

Коварных дронов вроде нет.

Без всяких эксцессов дойдя до машины, я завёл двигатель и поехал в Гольяново.

Фамилия наркомана, упомянутого Лоцким, была вовсе не Табищев и не Тактищев: Тарищев. Когда я работал в наркополиции, мы пару раз его брали. Бедолага шестерил на старшего брата, толкавшего опикрафол — ту самую дурь, из–за которой меня погнали со службы: таблетки для любителей кайфануть в ВИРТУСе.

Мне вспомнился долговязый недоросль с вечно бегавшим взглядом. После первого ареста получил условный срок, после второго — сел. А вышел, видимо, недавно — и, стало быть, ненадолго…

Неужели в смерти Кэсс виноват он?..

В теории это было возможно, но сомнения пересиливали — и я рассчитывал их развеять… если только его брат живёт по старой прописке.

В довиртуальную эпоху я бы ехал в Гольяново почти час, а маршруткой и дольше, но теперь, когда пол-Москвы сидит в гейм–креслах, хватило сорока минут — и то потому что утро, час пик (к слову, о маршрутках я вспомнил зря: городская мобильность настолько снизилась, что хватает простых автобусов). Вскоре показались многоэтажки района, до сих пор считавшегося криминальным. Даже не знаю, в чём тут дело: вроде и МКАД за окнами шумит не так, как раньше, и мужики из рабочих кварталов не такие суровые (да и сами эти кварталы преобразились), и близость автовокзала уже не влияет на пресловутый «этнический фактор» (особенно после введения визового режима со странами ближнего зарубежья), — а слава у Гольяново осталась дурной: процент краж, ограблений и даже убийств здесь по столице один из самых высоких… Может, аура тут такая?..

Отыскав нужный дом, я припарковался у газона и вышел.

Из жильцов мне встретился лишь тощий дедок, выгуливавший лабрадора. На рекламном щите мелькала мебель с сервоприводами: без участия хозяина диван складывался в кресло. С детской площадки вбирал в себя листья робот–уборщик; лабрадор на него поглядывал, но было видно, что к красной «бочке», самостоятельно ездившей по асфальту, пёс давно уже привык.

У подъезда я замешкался, пытаясь вспомнить, где жили Тарищевы: в восьмой квартире или в девятой? Ладно, пусть будет восьмая…