Чтение онлайн

— В этой комнате есть человек, с которым ты уже успел переспать?

У меня от неожиданности сжимается сердце. Улыбка Макса слегка меркнет, он переводит взгляд на пальцы, в которых крутит зажигалку, но через секунду вновь смотрит на Риту и спокойно говорит:

— Нет. Пока.

Его ухмылка подтверждает истинность слов. Истинность лжи. В течении этого времени Максим ни разу не взглянул на меня, и я искренне ему благодарна. Что-то подсказывает, что Рита не просто так задала этот вопрос, и, видимо, он тоже это понимает.

— Пока? — многозначительно переспрашивает Рита.

Макс ничего не отвечает, загадочно ей улыбается и крутит бутылку. Горлышко указывает ровнёхонько на меня. Совпадение или карма?

— Правда или действие? — интересуется Максим, прожигая меня глазами. В них прыгают чертята.

— Действие.

Уголок его губ дёргается вверх.

— Выбери любого парня из этой комнаты и поцелуй его. Только без детского сада.

Секунду я сомневаюсь в том, что это хорошая идея, но уже в следующую то ли напускная смелось, то ли не отошедший от облегчения рассудок быстро дают о себе знать. Поднявшись на ноги, обвожу собравшихся взглядом и останавливаю свой выбор на одном из дружков Фила. Саша (кажется, именно так его зовут) удивленно вскидывает брови, когда я делаю шаг к нему. Но не успевает ничего предпринять — я стремительно подхожу, сажусь на колени и оставляю на его губах смачный поцелуй, а потом шепчу с улыбкой:

— Ничего личного, — и возвращаюсь на место.

Макс пораженно смеется:

— Вау! Интересный выбор. А вы, вообще, знакомы?

— Нет, — улыбаюсь шире, но не говорю, что в этом и весь смысл. По крайней мере, мне не будет стыдно смотреть в глаза друзьям. Точнее, тому счастливчику, на которого мог бы пасть мой судьбоносный выбор. — Ага, теперь моя очередь…

С энтузиазмом подползаю в центр и кручу бутылку. Через несколько крутых вращений она, наконец, тормозит, и я встречаюсь взглядом с Русланом.

Теряюсь на секунду, а потом заторможено произношу:

— Правда или действие?

— Правда, — отвечает он.

Только мне могло так повезти… Совершенно не знаю, что могу спросить. Что хочу — совсем другой вопрос. Задумчиво хмыкаю, чтобы не выглядеть уж слишком растерянной. От алкоголя мысли путаются, не дают сконцентрироваться и найти выход из сложившейся ситуации. Наверное, со стороны я выгляжу еще нелепее, чем чувствую.

— Я… не знаю, что спросить, — неловко улыбаюсь. — Рус, я знаю тебя как облупленного! Может, выберешь действие?

— Я уверен, у тебя есть, что спросить, — не сдается он, тепло мне улыбаясь. Какой-то диссонанс.

Да, у меня есть, что спросить! Например, нравилась ли я тебе когда-нибудь? И зачем ты не разубеждал меня в этом? Что ты на самом деле чувствуешь к Лике? Почему не рассказывал о ней даже мне, своей «лучшей подруге»?! У меня куча, огромная куча вопросов, но я стискиваю челюсти, чтобы ни один из них не выпорхнул наружу. Видит бог, дается мне это с большим трудом.

— Почему ты решил рассказать о вас именно сегодня? — наконец, спрашиваю я.

Надеюсь, это выглядит убедительно.

— Ну… Просто мы подумали, что нет больше смысла тянуть и скрывать дальше наши отношения. Тем более, вы же мои друзья. Вам я могу доверить самое важное, — он тепло улыбается Лике.

Поджимаю губы и киваю. Больше мне сказать нечего.

Остаток игры проходит смазано и нечетко, будто я вдруг впала в полудрему. Словно через вату до сознания доходит чужой смех, провокационные вопросы и ответы; я бесстрастно наблюдаю за тем, как Петро танцует тверк под ритмичную музыку, и Фил залпом выпивает четверть бутылки водки, а потом едва не валится с ног. Горлышко бутылки больше не решается остановить свой выбор на мне — и это только к лучшему.

— Нет, ну ты прикинь, на меня ни разу не попало! — негодует Катька после игры.

Все разбрелись по разным углам. Началась та часть вечера, когда можно делать, что душе угодно. Моей душе угодно медленно цедить надоевшее уже шампанское и думать, думать, думать.

— Лучше бы и на меня не попадало.

Катя смотрит с сочувствием.

— Ужасная ситуация получилась… Вообще, вся.

Согласно приподнимаю брови и, зажмурившись, допиваю остаток одним большим глотком. Выдыхаю:

— Хочу курить.

— Я с тобой! — удивляет меня подруга.

Мы выходим на заднюю террасу и присоединяемся к кругу таких же вредителей своему здоровью. Вообще-то, мне хочется постоять в одиночестве, но я прекрасно понимаю, чем это самокопание может закончиться. Макс тоже тут. И Рита, соблазнительно прикуривающая с его зажигалки. И Виолетта, наблюдающая за этим с интересом и недовольством одновременно. И Саша. Он пялится на меня как на прокаженную.

— Сигареты не найдется? — спрашиваю именно у него. Смешно же.

Парень поспешно достает пачку и протягивает мне. Беру две и предлагаю одну Катьке. Та качает головой, кутаясь в куртку, а я даже не подумала накинуть что-нибудь на плечи. Не успеваю поднести фильтр к губам, Саша тут же подносит зажигалку. Чувствую на себе взгляд стоящего по левую руку Макса и затягиваюсь так сильно, что начинает кружиться голова.

— Такими темпами и с ног свалиться недолго, — задумчиво тянет он, наблюдая за тем, как я уничтожаю сигарету затяжкой за затяжкой.

Коротко смотрю на Максима, выпуская изо рта струю дыма, и замечаю, как близко стоит к нему Рита. Кто-то, видимо, решил нарушить то самое «пока».

— А ты будешь этому только рад?

— Не сказал бы, — серьезно отвечает он.

Хмыкаю и отворачиваюсь. А через пару секунд с удивлением наблюдаю за тем, как Макс накидывает мне на плечи свою куртку и уходит в дом. Все странно смотрят на меня.

— Что? — спрашиваю, не выдержав.

— Вы неплохо ладите, — замечает Рита.

Жму плечами. После второй сигареты меня начинает мутить, но тянущая боль в груди не становится меньше — напротив, она будто выросла, заполнив собой все пустоту.

— Кать, — доверительно шепчу я, вернувшись в дом и без сил упав с ней в кресло. — Не хочу видеть больше ни чьи противные рожи… Хочу, чтобы мне снова было весело и хорошо… Может, напиться?

— Мил, да ты уже прилично наклюкалась… — с опаской смотря на меня, говорит Катя. — Может, не надо?

Задумываюсь. А потом говорю так, будто на кону стоит моя жизнь:

— Нет, надо.

Следующий час (или черт его знает, сколько времени) проходит будто в ускоренном режиме съемки. Я не помню, с чего начала и чем закончила — помню только ударяющие по барабанным перепонкам биты музыки и мечущуюся из угла в угол душу. Мне хочется плакать и смеяться, танцевать и валяться на полу, кричать и забиться в темном углу, захлопнув уши ладонями. Эмоции, копившиеся на протяжении последних нескольких дней, хотят выплеснуться наружу, и им абсолютно фиолетово, как это должно произойти…