Чтение онлайн

Помощь учителя должна быть четко определена именно как внешняя помощь. Необходимо несколько раз спрашивать у ребенка, не нужна ли ему помощь, предлагать помочь, иногда отказывать в помощи, иногда откладывать ее – «попробуй сам; если не получится – помогу». Во-первых, ребенку приятно осознавать, что ему помогают: значит, помнят, любят и заботятся. Во-вторых, у него создается адекватное представление о своих возможностях и о том, чего ему хочется достичь на занятиях в будущем.

Как только ребенок преодолел с помощью учителя очередную техническую трудность, нужно оставить его одного, дав ему возможность закрепить это умение и самостоятельно выбрать направление дальнейшей работы. Помощь учителя должна очень точно следовать за ходом работы ребенка и его возможностями.

Некоторые приемы и методы работы дети в принципе не могут ни выдумать, ни осознать, потому что никогда их раньше не видели. Разумеется, такие приемы нужно показывать детям полностью от начала до конца и требовать, чтоб они следовали вашим указаниям. Но делать это нужно редко, один раз в пять-шесть уроков, притом выгода от применения именно показанного метода должна быть очевидна. Тогда у детей сформируется адекватное представление об авторитете учителя, и вообще взрослого. Более частое навязывание «правильного» метода работы вырабатывает любовь к шаблонам и стереотипам.

Описываемый метод развития творческих и технических способностей сходен с гомеопатическим методом лечения болезней. Важно, чтобы учение лишь подталкивало полезные процессы, происходящие в душе ребенка. Важно многократное повторение одних и тех же тем занятий, причем нужно, чтобы ребенок это осознавал. Тогда у ребенка появится время потренироваться в применении полученных умений и самостоятельно попробовать реализовать разные варианты одной и той же работы. Это развивает в ребенке ощущение, что разнообразие и богатство впечатлений можно создавать самостоятельно из внешне одинаковых исходных материалов.

Американская художница Эдит Крамер, одна из первых сформулировавшая теоретически и воплотившая на практике многие идеи арт-терапии, много раз писала в своих статьях и говорила в личных беседах, что арт-терапевт должен не меньше половины своего времени уделять собственно искусству, и только оставшуюся часть – работе с детьми. Арт-терапевт должен быть самодостаточным художником, скульптором, графиком независимо от его занятий с детьми. Тогда и его занятия с детьми будут эффективными. Написав не одну книгу по арт-терапии, являясь одним из авторитетов в этой области педагогики, Эдит Крамер считает себя в первую очередь художницей, а уж затем – педагогом.

Если следовать выдвинутому Крамер требованию, между учителем и учениками возникает та же система взаимоотношений, что была между мастером и учениками в древности. Мастер применял свои умения на практике и учил тому же самому своих учеников. Основным принципом обучения было: «Делай, как я». На его основе строились конкретные методы обучения и критерии оценки ученических работ. Но самое главное – перед глазами ученика всегда было живое воплощение цели его стараний. Он учился делать то, что постоянно видел и использовал в своей жизни.

В наше время мы, к сожалению, часто вынуждены учить детей довольно абстрактным вещам, которые они нигде, кроме как в студии, не видят. Мы их обучаем рисовать красивые картины, а в жизни их окружают убогие заборы и безвкусица реклам, учим лепить свистульки, а дома детей развлекают не свистульки, а плееры и компьютеры.

Башенка. Девочка 6–7 лет

Хорошо, если студия – это не только комната для занятий с детьми, но и собственная мастерская учителя. Тогда для детей это не просто класс, где их учат лепить поделки, которые затем встанут на полку, а «Место, где живет глина». Дети, особенно совсем маленькие, должны иметь возможность свободно передвигаться по мастерской, самостоятельно брать готовые игрушки и инструменты. Таким образом они привыкают, что глина – это часть окружающего мира, часть жизни. Что глина есть, имеет место, и из нее можно слепить все, что хочется. Как именно слепить – уже второй вопрос, и он решается в рабочем порядке.

Суммируя два последних параграфа, можно сказать, что взрослый должен, с одной стороны, подстраивать свое влияние под темп развития ребенка, а с другой – делать так, чтобы ребенок самостоятельно следовал его примеру.

Взрослые могут участвовать или не участвовать в игре. Для ребенка 3–4 лет лучше, если мама, папа, бабушка или няня будет сидеть рядом и играть вместе с ним. Трехлетний ребенок иногда просто не может остаться один, присутствие взрослых необходимо как таковое, чем бы они ни занимались. Поэтому в детской студии лучше всего изначально планировать, что занятия будут проходить вместе с родителями (бабушками, нянями). Если занятия проходят в выходные, то есть очень большая вероятность увидеть пап и дедушек маленьких учеников. Иногда по субботам у меня собиралась полная группа пап с детьми, и это было прекрасно. С одной стороны, папы иногда не очень хорошо представляют себе, чем можно заняться с ребенком в выходные, и лепка дает им общее интересное поле для деятельности. С другой стороны, игровая лепка очень подходит именно папам. Это конструктивное, строительное, техническое занятие – настоящее мужское дело. Когда на занятие приходят папы, мы сразу начинаем строить дома и дворцы, прокладывать дороги и мосты, лепить и вооружать рыцарей и отправлять их на битвы с драконами. В общем, игра сразу принимает серьезный, динамичный, масштабный характер.

Дети 3–4 лет играют в глину вместе с родителями

Занятие с родителями может продолжаться целый час при том, что сам по себе трехлетний ребенок может сконцентрировать свое внимание на определенном занятии только минут на десять-пятнадцать. Присутствие близких людей дает ребенку ощущение безопасности, которое подпитывает его творческие силы. Кроме того, ребенок может отвлечься от лепки, поговорить с мамой, пройтись по студии, поиграть во что-то другое, пока другие дети продолжают заниматься с учителем. Часовое занятие для каждого малыша оказывается в этом случае серией из двух-трех коротких игр, которые он вполне может и – главное – хочет осилить.

Лучше всего, если мама сама будет играть в те же игры, что и ее ребенок. Не помогать ребенку лепить, а лепить что-то свое, похожее, рядом с ним и приходить к нему на помощь, только если он этого попросит.

Снизойдите со своей взрослой позиции и постарайтесь вести себя как ребенок. Такой же, как все дети, только чуть больше ростом.

Не давайте оценок, не воспитывайте, не требуйте. Не понукайте ребенка сделать что-то конкретное, не критикуйте за неделание или делание не так. Не хвалите и не перехваливайте. Не нужно говорить: «Ну, слепи мышку! Ну, сделай это сам!». Или: «Такой мышки не бывает, у козы рога другие, человек слишком худой», или: «Ой, какой зайчик! Ах, какой ты молодец! Ты это сам сделал!» Это все не имеет к игре никакого отношения. Вы просто вместе делаете игрушки и вместе в них играете. Распределение ролей логичное – раз у вас лучше получается лепить игрушки, то вы их и лепите, а ребенок пусть в них играет. Это воспитает не лень, а доверие к вам.

Относитесь серьезно к тому, чем занимаются дети, обсуждайте с ними их игру и поделки по сути, по содержанию игры. Помогайте им играть, лепить, чинить, перестраивать, как вы помогали бы своему лучшему другу в серьезном деле, интересном вам обоим. Для родителей это очень простой и недорогой способ создать общее с ребенком поле интересов, кредит доверия, резерв общих положительных эмоций, который никогда не будет лишним: «А помнишь, как мы с тобой…»

Обязательно ли, чтобы на занятии дети лепили что-то конкретное, на заданную тему, или пусть лепят «что хотят»?

С одной стороны, нужно уметь лепить определенные вещи – и взрослому, и ребенку. Есть вполне определенные приемы и правила, они легки в исполнении и дают правильный результат, который служит основой для дальнейшего фантазирования, усложнения и разнообразия работы. Взрослым нужно освоить эти приемы и правила, а потом донести их до детей.

С другой стороны, важен собственный поиск ребенка, чтобы он сам выбирал направление, сам прикладывал усилия, сам видел результат и принимал решение.