Чтение онлайн

Молодой актер провалялся в гриппозном жару – Маша врачевала его по всем правилам и запрещала сбивать температуру – всю чудесную неделю отдыха, дарованную бестолковым расписанием съемок. Так собственное здоровье его еще никогда не подводило. А когда лихоманка отпустила, пора было снова дневать и ночевать на площадке. После такой смены режимов он с трудом понимал будущую тещу. Дочка тоже слушала возбужденную маму невнимательно. Она пережила шок, впервые делая нехитрые назначения любимому человеку. Оказалось, лечить его жалко. В итоге болезнь Игната дала молодым людям одно осложнение на двоих – крайнюю рассеянность. Однако Лиза Шелковникова не была бы собой, если бы не докричалась до людей. И постепенно безучастные выздоравливающие сообразили, что она не только информирует их о чем-то важном, но и требует какого-то содействия, причем срочно. Ребята переглянулись и сосредоточились, вид у обоих стал жалкий. Лиза заметила это и не поленилась начать сначала – с тем же эмоциональным накалом, но медленнее и тише.

И сразу ее голос исполнился удивления, словно писательница сама себе не верила. Надо отдать ей должное: в самом небрежном своем романе она не опустилась бы до столь поспешного развития взаимоотношений героя и героини зрелых лет, которым пристало на воду дуть. А тут симпатия превратилась в неутоленную страсть за несколько дней. Они с Сергеем сближались широченными прыжками, как кенгуру. Это сравнение Лизе не нравилось, но подобрать другое никак не удавалось. Конечно, она не говорила Маше и Игнату о сексуальной подоплеке, но допускала, что они все поймут. Ей впору было входить в роль классической бесполой тещи, а не извещать молодых о ресторанном знакомстве со сценаристом, но нужда заставила. Лиза коротко доложила об ужине и длинно порассуждала на тему магии творчества, которая усадила Сергея за столик незнакомой женщины, затем вынудила провожать и слушать, а ее – разглагольствовать о муках спившейся в ожидании чуда сочинительницы. Игнату показалось, что он все еще бредит. Маша еле удержала отпадающую челюсть и решилась уточнить:

– Ты как будто не про кого-нибудь, а прямо про себя рассказала ему то, что недавно нам читала? Мама, это ужасно. Тебе в глаза едва знакомому человеку не стыдно было смотреть?

– Нет. А что стыдного в трагедии женщины? Но я рассказала ему значительно больше, чем вам прочитала, потому что с тех пор очень продвинулась – уже пятая глава на излете. И тогда не предполагала, что увижу его снова. А он попросил номер телефона и воспользовался им по назначению на следующее утро. Пригласил кататься на пароходике.

– И ты согласилась? Он же явно больной на всю голову, – снова взялась ставить диагнозы второкурсница.

– Почему? Он – творческая личность с нестандартным мышлением. Не исключено, что сам пил, нюхал или кололся и смог завязать. Или еще борется и особенно нуждается в поддержке человека, которому удалось, – заступился за Лизу Игнат.

– Маме только наркомана в друзья не хватало. Впрочем, такие у нее уже есть, – расстроенно вспомнила Маша.

«Ничего себе, – подумала Лиза. – Почему бы им не предположить, что он в меня просто влюбился с первого взгляда и навсегда?» Но на обиды не было времени.

– Ребята, я не в состоянии от него отделаться, потому что тогда излечение и счастье прототипа героини будут под угрозой.

– Не вижу связи, – заупрямилась Маша.

– Обыкновенная колдовская связь. Параллельное существование с героями романа, – пожал плечами Игнат. – Сродни вдохновению, только круче.

Маша содрогнулась, а Лиза радостно завопила:

– Именно!

«Он, как Маугли, ее заклинает: «Мы с тобой одной крови», – недовольно подумала Маша. – Тоже мне друзья по несчастью самовыражения в искусстве. И я их обоих люблю, иначе назвала бы сферу этой деятельности массовой культурой. Стоп, я ревную, потому что они друг друга с полунамека понимают. Но это же из-за общности интересов, это, наоборот, польза для всей семьи, которая ведь включает и свекровь, и тещу. А для личного удовольствия у мамы появился сценарист. Здорово. Ей так легче будет отвыкать от того, что дочь двадцать четыре часа в сутки у нее на посылках. Ну, я и неразумная – сколько радости теряю из-за своей мнительности». И девушка весело спросила:

– Мама, ты замуж собралась?

– Доченька, проанализируй, что ты несешь! – возмутилась Лиза. – Два человека, у которых истерика – естественное рабочее состояние, днюют и ночуют за компьютерами в одном пространстве. Какой брак? Тут другое. Я действительно считаю, что Сергей должен быть рядом до окончания моего романа, раз уж приблудился.

– А не хватит уже создавать этой артистке райские условия, подгоняя, извините, любовника? Может, наконец, она перетерпеть ради сына? После качественного лечения, подчеркиваю, оплаченного этим добрым юношей, – вставил Игнат, которому нарушенный материнский долг со времени читки не давал покоя.

– Подошли к главному! К сыну! – воскликнула Лиза. И осеклась: – Игнат, разве я говорила тебе о том, что она актриса? Я ведь ей поклялась, что никому…

– А я ничего и не знаю. Думал, образ собирательный. Просто у меня таких прототипов на кастингах перед глазами…

– Прости, – с облегчением выдохнула Лиза. – Меня вдруг как обухом по голове ударило. Я еще не привыкла к тому, что ты свой. И удивилась – незаметно для себя выдала тебе чужую тайну.

– Да прекратите вы друг другу реверансы делать, – укоризненно призвала Маша, которую уже не первый раз шокировала откровенность жениха и матери. – Итак, сын!

– Сергей рвется в мою квартиру. И ему не терпится познакомиться с образцовым мальчиком, компьютерным гением, который, Игнат прав, простил мать, оплатил ее лечение и содержит в свои девятнадцать лет.

– Поздравляю, его зацепило повествование. Как и меня. Вроде женский роман, а мужчина увлекся. Хотя нужно учитывать исполнение. Это был спектакль, и он тоже имел успех, – быстро отреагировал поднаторевший в общении с богемой актер.

Лиза Шелковникова мило вспыхнула от удовольствия. И сразу же напряглась: Игнат не допускал, что зацепить могла она, а не ее россказни? Что она не играла, а просто развлекалась? Вдруг парень зрит в корень, и сценарист ищет поддержки женщины, прошедшей через те же адовы муки, что прошел, проходит или собрался пройти он?

– Я давно хочу выяснить, – задумчиво нарушила странную паузу Маша, – это не принципиально, но все-таки… Мам, почему ты оставила сына? Почему не сменила его на дочь? Чтобы не описывать меня?

– Да, представить свое чадо в такой ситуации мне не удалось. Я знаю, ты боролась бы за меня до победного, но даже в романе я не желаю подвергать кого-то похожего на тебя таким испытаниям. И потом, девушка, разбирающаяся в компьютерах на тысячи долларов в месяц? Не слишком правдоподобно.

– И еще накаркать боишься, да? Артистке от твоего опуса должно привалить счастье, а за остальных ты не ручаешься?

– Машенька, не забывай, что я пишу не о себе, но о другой женщине, у которой когда-то родился мальчик, а не девочка. Ребята, не отвлекайтесь! – взвыла Лиза. – Что делать с Сергеем? Он просится в гости. Приглашать? И кого ему для достоверности предъявлять в качестве сына?

– Меня, конечно, – вдруг прыснул Игнат. – Я не только актер, но почти родственник.

«Я люблю их обоих за легкость», – подумала Маша. И внесла в обсуждение деловитость:

– Итак, Сергей осматривает квартиру и знакомится с отпрыском вставшей на путь исправления алкоголички. Ваши роли распределены. А я чем буду во время спектакля заниматься? Мотаться по улицам, отбиваться на даче от комаров? Как вы собираетесь ликвидировать следы моего обитания в доме? Невооруженным глазом видно, что здесь проживают две женщины.

– Ты будешь моей невестой и придешь знакомиться с будущей свекровью! – осенило актера.

– А сценарист в курсе, что это за квартира? – вздохнув, спросила девушка.

– Дай подумать, – честно нахмурилась Лиза. – Семья жила в однокомнатной. После развода муж меня из нее выписал и подарил сыну. Но добрый мальчик снова поселил в восемнадцать квадратных метров свою непутевую мать, а себе нашел более комфортное жилье…

– Но у нас трехкомнатная, – сухо проинформировала дочь. – Кстати, мама, спрячь подальше от Сергея паспорт.