Чтение онлайн

— Да ладно тебе, Роуэн, — не сдался Уилл.

— Откель тебе знать, что он не легавый? — Роуэн прислонился к хлипкой стене хибары. — Вынюхивает тут, чтобы лагерь снесли к чертям собачьим.

— Он не легавый, — возразил Уилл. — Он просто ребенок. — Он внимательно посмотрел на Генри. — Верно я говорю?

Генри было не по себе: он помнил, чего хотел мистер Торн.

— Я не из полиции, — кивнул он. — Вот. — Он вынул из кармана бумажник, в котором лежали два доллара, оставшиеся после вчерашнего вечера в «Домино». Роуэн оглядел купюры и сунул в карман комбинезона.

Уилл покачал головой.

— Идем, Генри. Смотри под ноги: земля неровная, да и не все пользуются уборной.

По дороге в лабиринте домишек, выстроенном на изъеденной рытвинами бесплодной серой земле, Уилл поведал Генри свою историю. Он вырос в долине Скагит, где его семья владела тюльпановой фермой. Сражался во второй пехотной дивизии на войне и потерял свою ферму через пару лет после начала Депрессии. В поисках работы приехал в Сиэтл и очутился в Гувервилле.

Они остановились.

— В каждом из таких домиков по одному или по два жильца. Смелее, загляни, никто не будет против.

Генри заглянул в маленькую грязную хижину с крышей из просмоленной бумаги. Окон в ней не было, и по ночам внутри, вероятно, было темно как в пещере.

— Кровать вон там, — сказал Уилл, указывая на тюфяк, застеленный старой мешковиной и газетами. — А там стол и стулья. — Видимо, он имел в виду два перевернутых ящика из-под яблок. — Дом можно купить примерно за двенадцать долларов, а то и за четыре, если продавец пьян. — Уилл мрачно усмехнулся. — Никаких женщин и детей. Раньше было можно, но больше нет, хотя время от времени они появляются. Как-то раз нашел мальца в ящике, но отвел его в сиротский приют. Он бы здесь и пары недель не продержался рядом с некоторыми типами, которые у нас тут обитают.

Они подошли к центру бывшего пустыря, где теперь стояло самое большое здание Гувервилля.

— Это церковь, — пояснил Уилл. Ее строили из лучших материалов и с явным усердием. Спереди имелось крыльцо с широкими перилами. Крыша сходилась треугольником, в котором над декоративной решеткой прибили крест. — Но бог сюда редко захаживает, хотя наш новый мэр — точно дар божий, если можно так сказать.

Мужчины неподалеку спорили. Когда стало понятно, что спор рискует перерасти в драку, Уилл поднял руку и попросил минутку подождать, а сам зашагал к спорщикам, которые уже начали махать кулаками. Генри последовал за ним, намереваясь шмыгнуть обратно к церкви, как только поймет, из-за чего сыр-бор. Выглянув из-за грубо сколоченного домика, он увидел, что Уилл разнимает двух раскрасневшихся драчунов. В воздухе разливался резкий запах спирта. Поодаль стояло хитроумное устройство с трубками и баками: самогонный аппарат.

Генри вернулся к церкви и быстро записал, что видел и где. Если ему удастся доказать, что эти люди не платят налоги — а они их совершенно точно не платят, — у Итана будет нужный материал, хотя Генри молился, чтобы друг не захотел об этом писать.

Уилл вернулся и, заметив потрясенный вид Генри, объяснил:

— Сорок пять литров в день можно обменять на кучу хлеба и мяса. Полевые кухни? Там кормят только ужином, и то не шибко сытным. Без самогона все бы голодали. — Немного помолчав, он добавил: — Было бы лучше, если бы они меньше пили и больше продавали. Но я бы посмотрел на человека, который жил бы здесь и не хотел хоть иногда забыться, уйти от реальности. Мы хотим возможностей, а не благотворительности. Ты ведь не станешь об этом писать?

Генри задумался, вспоминая алкоголь, льющийся рекой в «Домино», а также бокалы вина и стаканы скотча в доме Итана. Чем отличается этот алкоголь, если не брать во внимание налоги?

Прежде чем он успел определиться с мнением, вернулись Итан и Джеймс.

— Рад видеть, что ты показал нашему гостю церковь, — похвалил Уилла Джеймс. — В Гувервилле мы любим время от времени обращаться к богу. — Он повернулся к Итану и протянул ему руку. — Увидимся на следующей неделе?

Генри ожидал, что Итан откажет. Они собрали все нужные сведения, а Итан не из тех, кто вернется в подобное место без крайней необходимости. Но Итан сунул блокнот в карман рубашки и кивнул:

— Да, до следующей недели. — Его голос прозвучал беспечно, но Генри хорошо знал своего друга и понял, что Итан взволнован.

В машине Итан не дал Генри рассказать, что тот видел, а сразу перешел к делу:

— Мы не станем писать про выпивку. Джеймс мне все об этом рассказал. Меня интересует кое-что другое. Сложно объяснить. И сделай одолжение, — добавил он, искоса глядя на Генри, — не говори отцу.

Генри посмотрел на друга: любопытно, с чего это Итан так возбудился. Генри никогда не видел в его глазах такого блеска. Но он не стал задавать вопросов, поскольку с души как камень свалился.

— Ни словом не обмолвлюсь.

Среда, 5 мая 1937 года

Генри и Итан вернулись с неудачного бейсбольного матча и увидели Аннабель, которая рыдала, лежа ничком у одной из колонн, поддерживающих навес над воротами. Будь это кто-то другой, Генри бы заподозрил, что в семье трагедия. Но Аннабель, скорее всего, просто ударилась.

— Что стряслось на этот раз, Белль? — спросил Итан.

— Мама! Мама стряслась! — Малышка перекатилась на спину и, всхлипывая, прикрыла лоб рукой.

— Не кричи это так громко, — усмехнулся Итан.

— А ты не смейся надо мной!

— Итан прав. — Генри подавил смешок. — Она может заставить тебя есть брюссельскую капусту или еще что похуже.

— Она не хочет учить меня кататься на велосипеде! — пожаловалась Аннабель. —Говорит, что это занятие не для леди.

— Она просто сама не умеет, — сказал Итан. — Но я тебя научу. В выходные.

— Я хочу сейчас! — воскликнула малышка, села и отряхнула платье.

— Прости, детка, но завтра в школу, и мы устали после игры, — отказался Итан.

— Я тебя научу, Белль, — предложил Генри.

— Правда? — Аннабель встала, вытерла нос и запрыгнула Генри на руки. Он поймал ее и притворился, что чуть не упал, но на самом деле девочка была легкой как пушинка.

Итан пожал плечами:

— Ты ее балуешь. Но мне плевать.

— Утрись, — сказал Генри, протягивая малышке платок. — Возьмем старый велосипед Итана и пойдем в парк. — Ему хотелось слегка развеяться перед тем, как садиться за математику.

В парке Генри помог Аннабель спустить велосипед со ступенек, ведущих к дорожкам, на ходу объясняя, как крутить педали и как центробежная сила помогает держать равновесие во время езды по дорожкам вокруг прудов, напомнивших ему о дне встречи с Чарльзом Линдбергом. Тогда ему было примерно столько лет, сколько сейчас Аннабель. Странно. Он годами не вспоминал о том дне.

— Я не дурочка, — фыркнула Аннабель, — и знаю, как ездить. Тысячу раз видела вас с Итаном на велосипедах. Ты просто подтолкни меня.

— Договорились. — Генри помог ей взобраться на велосипед. — Готова?

— Готова.

— Хорошо, на счет три.

— Только не отпускай.

— Ты же сказала, что знаешь, как ездить.

— Конечно, знаю. Просто не хочу, чтобы ты отстал.

— Один, — начал Генри.

— И не беги сильно быстро.

— Два.

— И не отпускай!