Игра в любовь
Шрифт:
Майкл вошел в раздевалку и был встречен всеобщим молчанием. Игроки ходили на цыпочках и лишь изредка перешептывались. Даже свои шкафчики старались закрывать как можно осторожнее. И все то и дело поглядывали на Робин, спавшую на чьей-то куртке. Прежде чем уйти, каждый из игроков целовал девушку в щеку, а на тренера смотрел исподлобья.
Майкл молчал и хмурился. Он же ни в чем не виноват… Он хотел любить ее, заботиться о ней, жить с ней. Но она не могла любить нынешнего Майкла Райана, ей нужен был тот, прежний…
Возможно, все к лучшему, успокаивал себя Майкл. Ведь все равно эту девушку не устроила бы его скромная жизнь.
Майкл повернулся к доктору:
— Полагаю, кто-то должен доставить ее домой?
— Полагаю, что так, — ответил доктор, попыхивая трубкой. — Похоже, Робин действительно переутомилась. Я думал, что к этому времени она проснется. Действие лекарства, по моим расчетам, уже должно прекратиться.
Майкл кивнул. Он отвечал за Робин еще три дня. Склонившись над девушкой, он осторожно поднял ее на руки.
— Если она проснется, дать ей снотворное?
— Не стоит. — Док широко улыбнулся. — Думаю, этого успокоительного вполне достаточно.
Майкл прижал Робин к груди и почувствовал какое-то странное волнение. Даже во сне она казалась такой нежной и беззащитной… Неужели эта девушка обладала властью над ним? Он уже готов был свыкнуться со своей одинокой жизнью, никогда и никого не пускать в свое сердце, Он еще раз взглянул на женщину, которую держат на руках, и сказал себе, что ненавидит ее.
Репортеры, подобно стае голодных волков, поджидали на улице. И сразу же обступили его, щелкая затворами камер и засыпая градом вопросов. Он отогнал назойливую толпу и устроил Робин на заднем сиденье своей машины.
Войдя в ее квартиру, он осторожно уложил Робин на постель. Она спала, и у него было время оглядеться. От его глаза не ускользнули те маленькие, но милые штрихи, которыми она смягчила казенность обстановки: белые воздушные занавески, мягкие бледно-лиловые подушки. Символ Алабамского университета — слон смотрел на него из уютного уголка. Он подумал, как бы она могла устроить их общий дом, если бы любила его. Он сжал кулаки и закрыл глаза, когда острое, почти болезненное желание пронзило его. Проклятие!
— Майкл?
Ее веки дрогнули. Он взглянул на ее ангельское, еще полусонное личико с полуприкрытыми глазами. Лицо, которое он никогда не видел, просыпаясь по утрам.
— Ты сердишься на меня? — спросила она своим низким ломким голосом. — Папа бы; тоже сердился. Ему было бы так стыдно!
Он хотел бы сердиться на нее. Но больше всего ему хотелось лечь рядом с ней и нежно ласкать ее.
— Ты должна поспать.
— Майкл?
— Что?
— Ничего, — сказала Робин, шумно вздохнув. Не было смысла объяснять, что она не такая, как Джоанна. Он не станет слушать. — Спокойной ночи.
Он промолчал в ответ. Просто ушел, крепко закрыв за собой дверь.
Проснувшись на следующее утро, она осторожно пошевелила головой, потом медленно открыла глаза. Слава Богу, кошмарная боль ушла. «О Господи, — подумала она, — что со мной происходит?» И обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь.
Жалость к себе всегда была чужда ей. Хотя события последних дней могли сломить кого угодно. Депрессия действовала на нее разрушительно.
Она поднялась с постели и, пока лежала в теплой ванне, сумела взять себя в руки.
— Ты не первая женщина, потерпевшая крушение в любви, Робин Джейн, — говорила она себе, — и не последняя. — Она потерла мочалкой то место, где билось ее разбитое сердце, и подумала: сколько же времени потребуется, чтобы избавиться от этой боли?
За завтраком она читала утренние газеты, мысленно возвращаясь к той ситуации. Репортажи о вчерашней игре подробно рассказывали о неприятном инциденте. Она готова была провалиться сквозь землю, когда увидела фотографию, на которой было запечатлено, как она бьет Пата Карни. А вот Майкл несет ее с поля. Какой стыд!
Перед началом игры Робин увидела Пата Карни неподалеку от центра поля. Она глубоко вздохнула для храбрости и направилась прямо к нему, толпа сопровождала каждый ее шаг улюлюканьем и свистом. Робин поморщилась — такого не случалось с того дня, когда она впервые вышла на поле в составе школьной команды.
Пат смотрел, как она приближалась, и быстро пригнулся, прикрывая руками причинное место.
Робин покраснела до кончиков волос, когда толпа разразилась смехом в ответ на этот жест. Ее улыбка растаяла. Но смело глядя прямо ему в глаза, она протянула руку.
— Я пришла извиниться, Пат, — сказала она. — Не знаю почему, но я впервые потеряла самообладание. Прости, пожалуйста…
Секунду-другую Пат смотрел на нее. Затем взял ее руку и крепко пожал. Толпа аплодировала их примирению.
— А… — пробормотал Пат. На лице его выступила краска. — На самом деле это мне следует извиниться. Нет, не перебивай! Вообще-то… никто не поверил бы, что ты можешь обращать внимание на подобные глупости.
Робин онемела. Она ждала, что он скажет дальше. Пат нервным жестом пригладил свои рыжие волосы и еще больше покраснел.
— После того как я получил по заслугам, я все понял… и готов провалиться на месте из-за своих слов. Мы часто говорим тебе всякие гадости, чтобы выбить из колеи. И когда не добиваемся нужного эффекта, стараемся найти более обидные слова. Поверь, Робин, это всего лишь слова, я и не думал ничего подобного… Прости.
Непомерная тяжесть упала с ее плеч. Она улыбнулась и чмокнула его в щеку.
— Извинения приняты, Пат. И спасибо за объяснение. — Она повернулась, направляясь к скамейке запасных.
Майкл нахмурился и произнес с нескрываемым сарказмом:
— Приятный поцелуй?
— Ревнуешь? — Робин вскинула тонкую бровь.
— Размечталась.
Пряча боль и обиду, Робин повернулась к «сателлитам». Резко хлопнула в ладоши и воскликнула:
— Все хорошо! Пошли на поле и выиграем этот матч!
Глава 9
Они победили-таки в этой игре, но проиграли следующую. Майкл поставил ее в игру, но продолжал игнорировать. Хотя трижды взглянув украдкой в его сторону, она ловила отнюдь не равнодушие в его изумрудных глазах. Словно на качелях, переходила она от надежды к отчаянию. Когда его не было рядом, ей удавалось подавить в себе любовь, которая вспыхивала вновь в ту минуту, как только она видела его.