Чтение онлайн

Ярослав опустил стекло, я ожидал привычного в таких ситуациях разговора, но друг меня удивил. Он заговорил первым, тоном начальника над подчиненными:

— Эй, служивый. Палочку свою убери и подходи сюда.

Я не расслышал, как подошел гаишник, наверно шел на носочках. Он елейным тоном поинтересовался, особо не рассчитывая на ответ:

— Ваши документы.

— Когда я приеду показывать свои документы, ты будешь стоять с личным составом по стойке смирно. Держи. — Ярослав протянул ему фоторобот. — Проверьте свою связь, почему не отвечаете на распоряжения? Вам просто повезло, что я проезжал мимо. Есть вероятность, что этот человек проедет именно по вашему участку. Фоторобот размножить и раздать всему личному составу, об операции докладывать руководителю операции лично.

Не дожидаясь ответа, Ярослав нажал кнопку. С легким шумом стекло поднялось, отделив салон от перепуганного гаишника. Машина взревела и рванула с места. Мы приехали на пустырь. То, что я и хотел: холмики, поросшие высокой травой, вокруг полоса леса, испещренная белыми столбиками березок, дальний шум дороги, едва напоминающий о людях, а еще снующие по небу самолеты. Ярослав остановил машину, внутри мотора что-то пару раз провернулось и оцепенело до следующего поворота ключа.

Друг открыл мне дверь:

— Выходи, надо продышаться. Через два часа у тебя самолет в Штаты, в аэропорту нас ждет человек с твоими документами и билетом. Лицо его не запоминай, вопросов не задавай. — Я сел на траву, он остался возвышаться надо мной. — А теперь говори, что произошло, я должен знать, что ты не виноват.

— Может, и виноват.

— Почему Константин в больнице и обвиняет тебя? — Спросил он грозно.

— Не хочу об этом.

Ярослав зарычал, а я расстегнул рюкзак и вытащил бутылку с вином, щелчком откупорил. Глотнул. Предложил другу, он минуту подумал, потом взял. Сел рядом, развязал и кинул рядом галстук, рубашку распахнул на полгруди. Он посмотрел на мой карман и сказал нервно. — У тебя телефон звонит.

— Знаю. — Отозвался я. Мне было просто все равно, что со мной делают. Зачем надо куда-то лететь?

— Так подыми.

— Не хочу.

С этим Ярослав смириться не смог. Он предложил:

— Давай я отвечу.

— Не хочу ничего. — Я достал телефон, размахнулся и швырнул. Он просвистел по воздуху, ударился об землю, крышка аккумулятора отлетела. Я думал все, помер бедняга как и я, но через несколько мгновений телефон зазвонил. Ярослав поднялся. Он подошел и поднял телефон, внимательно пригляделся к экрану.

— Лена звонит. — Он показал мне на телефон, а я жестами ответил, что мне все равно. Ярослав прислонил трубку к уху. — Здравствуй, Лена. Ларион сейчас занят. Что-то срочное? — Он постоял с минуту, как-то странно посмотрел на меня и сказал в трубку с теплотой в голосе: — Случилась неприятность, Лариону надо покинуть страну. Не переживай, я все улажу, но нужно время. Не знаю, сколько понадобится времени мне, но у тебя чуть меньше часа.

Он сказал Лене как до нас добраться и кинул телефон мне. Я не стал даже ловить, а вяло уклонился от летящей в меня пластмасски с микросхемами. Вино притупляет физические ощущения, но эмоциональную боль почти не глушит. Ярослав достал из машины два пакета: один себе, другой мне. Я отказался, тогда он сложил пакеты вместе и сел на них. Я чувствую рядом тепло его плеча, но оно совсем не греет.

— Она срочно хочет тебя увидеть. — Ярослав сорвал травинку, поднес ее к лицу, переломил ее пополам и бросил куски в стороны. Он сорвал еще одну травинку и проделал то же самое с другой, третьей… — Почему я беспокоюсь за тебя, а ты нет? Куда великому Лариону до обычных жизненных проблем, он выше их! Пусть другие беспокоятся за его жизнь, а он будет сидеть и молчать. Дай сюда. — Ярослав вырвал у меня вино из рук, повертел бутылку в поисках производителя, удовлетворенно хмыкнул и отпил. Он не знает, как продолжить разговор, а мне продолжать не хочется. Мне нечего сказать другу, который через час проводит меня в бездну и напьется в баре аэропорта. Я улечу, сойду с трапа и поселюсь в квартире без мебели. Я зашторю окно и сяду на пол, теребя в руках флешку Асты, буду сидеть до тех пор, пока тело не высохнет, тогда я встану, подпрыгну и расколюсь об пол на множество осколков. Когда хозяин квартиры придет посмотреть что с квартиросъемщиком, то обнаружит горсть пыли на полу и ни души. Молодые дурочки любят хвататься за голову после очередного разрыва и стонать, что у них депрессия, что им все осточертело, а мужики козлы. Дуры они. Когда все видишь в темных красках, на улице встречаются только уроды, солнце не жарит а холодит, это не депрессия, а бодун. При депрессии Земля останавливается, и тебя просят выйти. Депрессия это когда не хочется жить.

Ярослав вытянул шею по направлению к приближающемуся авто. Он привстал. Яркий автомобиль вырос, портя красоту зелено — голубого пейзажа. Лена припарковалась, а вернее будет сказать, бросила свою машину около машины Ярослава. Она выскочила ко мне, но увидела друга и остановилась, начав с ним игру в переглядки. Мне почудился их мысленный диалог в виде обмена паролями и фразами "пост сдал — пост принял".

Она сказала Ярославу:

— Ты можешь нас оставить на минутку?

— У вас есть двадцать минут, после этого в аэропорт. Пожалуйста, приведи его в чувство.

Ярослав сунул мне между коленей наполовину выпитое вино и поднялся. Меня стала раздражать происходящая реальность. С детства ненавижу, когда со мной возятся как с больным. Я не больной, слышите?! Мне просто надо собраться с чувством и прыгнуть навстречу неизбежному. Рано или поздно все умрем, так какой смысл задерживать? Аста держала до предела.

Проходя мимо Ярослава, Лена склонила голову и постаралась быть незаметной. Мне это напомнило один фильм, где любовница, которую не одобряет отец, приходит навестить больного в палату. Она так же разглядывала ноги отца и прижимала руки к груди. Лена села на оставленные Ярославом пакеты. Тот посмотрел на нас и влез внутрь своей машины. Лена приятельски толкнула меня плечом.

— Привет.

— Да.

Мне говорить не хотелось, все сущее потеряло ценность. Лена дважды пыталась заговорить, но слова у нее застревали в тисках непривычных ощущений. Я сделал пару мощных глотков, но вино не дало вкуса, просто растворилось в горле, как пресная вода. Я сказал:

— У меня просто не хватило сил.

— Что? — Лена выпала из задумчивости и с надеждой уцепилась за возможное начало диалога.

— Ничего. Так, мысли вслух.

— Ты улетаешь… не знаю, что случилось, но Слава говорит, что сможет уладить. Нужно время, и ты сможешь вернуться. Можно я буду ждать тебя?

— Лена, женщины не умеют ждать. Вы кошачье племя, которое ищет теплую кухню и миску молока. Ждут только псы. Ты не пес, а я не вернусь.

— Но ты мне нужен.

Она сказала это так чувственно, что мне стало стыдно за свое безразличие. Чтобы Лена хоть на миг успокоилась, я соврал:

— Я потерялся, мне надо улететь, вначале найду себя, потом тебя.

— Неправда! — Она развернулась ко мне, откинула волосы с лица. Ее глаза так близко, но я смотрю на них поверхностно, мне страшно увидеть там что-то кроме дружеской заботы. — Ты погибнешь, если отправишься туда один. Послушай, у тебя было ощущение, что ты спишь и никак не можешь проснуться? Что-то внутри тебя говорит, очнись, дурак, очнись! Сколько можно смотреть и не видеть, слушать и оставаться глухим! И за миг до пробуждения изнутри доносится вопрос: "хочешь ли ты правды?" Ведь если ты узнаешь ее, не будет дороги назад! Хочешь? Наверно стоит плотно закрыть глаза и оставаться под теплым одеялом обмана. — Лена тронула меня за плечо, но комментария не дождалась. Ее пальцы скользнули вниз по моей руке, и упали в траву. — Я долго не решалась, но после нашего последнего разговора мне стало настолько себя жаль, что я взяла себя в руки и сказала, что хочу. И мне открыли глаза на все, что происходит.

Ларион, мы настроили между собой защиты, призванные обезопасить каждого из нас, но зачем мы это сделали? Все силы ушли на возведение этих защит, для другого сил не осталось! Чего мы на самом деле боялись — потерять друг друга? Нет. — Лена рассмеялась настолько пронзительно и чувственно, что во мне что-то колыхнулось. — Мы боялись любить друг друга, Ларион. Я говорю в прошедшем времени, потому что я больше ничего не боюсь. Я люблю тебя. Когда я поняла это, для меня открылся новый мир, я вдохнула его воздух. Пусть наша любовь невозможна, но я останусь в нем, потому что только так чувствуешь настоящий вкус сахара вместо приторной сладости имитанта.