Чтение онлайн

Потом ещё был дурацкий сон, где он выступал свидетелем в суде и после которого Альбина на неделю прервала с ним отношения. Да и Юрик вёл себя довольно странно...

И вот теперь, когда уже всё, казалось, вошло в обычную колею, за столиком у фонтана появились эти люди, совсем ещё дети, которые несомненно за ним следили.

Котов шарахнулся в служебный коридор, прихватив на ходу спрятанную в шкафчике с чистым бельём початую бутылку коньяка. На кухне он схватил стакан с присохшими на сахарном дне чаинками, плеснул на три пальца и быстро опрокинул себе в глотку.

– Ага, докатились, - забормотал он себе под нос, занюхивая коньяк хлебной корочкой.
– Детей используют. Опыты делают, психотронщики...

В последние дни в голове у Котова возникла теория, что всё необычное произошло с ним не случайно, что некие секретные спецслужбы выбрали его объектом для своих опытов.

– Конечно, - злобно шептал он, пережёвывая корку, - пьющий, одинокий, никому нет дела...

– На, - повар Егорыч вручил Котову очищенную морковку.
– Грызи.

Котов захрустел морковкой и налил повару. Тот выпил и занюхал коньяк рукавом.

– А я никогда не закусываю, - сказал повар.
– Я даже никогда не пробую то, что варю. Это те, которые варить не умеют, всегда пробуют. А я и без пробы знаю, что у меня в кастрюле.

Это он повторял всякий раз, когда ему подносили стаканчик.

– Слушай, - сказал ему Котов, прикуривая от горячей плиты сигарету, Егорыч, ты про психотронное оружие чего-нибудь слышал?

Отвернувшись, Егорыч шинковал овощи, молотя ножом по доске со скоростью машины. Не прекращая работы, он ответил:

– Так, что-то слышал...

– А если, допустим, такую штуку надо испытать... Кого используют?

Повар пожал плечами:

– Преступников каких-нибудь из тюрьмы. Которым уже "вышку" дали.

– А у таких психика непредсказуемая, опыт неправильные результаты покажет.

– Тогда не знаю.

– А если просто кого-то одинокого взять, из толпы? Облучать и наблюдать за ним, облучать и наблюдать...

– Не знаю, Котов, ничего не могу сказать.

– Тогда давай, Егорыч, выпьем ещё по одной.

Они выпили, и повар снова затарахтел ножом по доске. А Котов, попыхивая сигаретой, заглянул в стоящую на краю плиты кастрюлю.

– Это что у тебя за супчик, Егорыч?

– Солянка сборная.

– А-а, - понимающе кивнул Котов и выронил в котёл сигарету.

В раздаточном окошке показался официант:

– Соляночку четыре раза, побыстрее.

– А что так?
– поинтересовался Егорыч, не поворачиваясь.

– У меня спортсмен сидит, знаменитость. "Тёмная лошадка из Германии". Курт... Курт...

– Воннегут, - сказал повар и подмигнул Котову.

Котов смотрел на Егорыча, не мигая.

– Некультурный ты человек, Егорыч, - сказал официант.
– Телек смотреть надо, развиваться. Шевелись, шевелись, я им пойду пока минералку поставлю.

Егорыч взял черпак и шагнул к стоящей на краю плиты кастрюле. Он хотел привычными круговым жестом перемешать содержимое, но Котов вдруг сказал ему:

– Погоди.

Повар с удивлением поднял на него глаза.

– Погоди, Егорыч, ты только, самое главное, не нервничай...

– Ты чего?..

– Егорыч, такое дело, понимаешь, я только что туда сигарету уронил, окурок... Случайно выскользнула, понимаешь?..

Лицо у повара сделалось испуганное, он быстро заглянул в кастрюлю. Среди аппетитных кусочков копчёностей, сосисок, оливков и прочего добра в тёмном наваре плавал размокший окурок сигареты. Он распух, развалился и распустил по всей поверхности мелкие крошки табака.

Егорыч медленно поднял глаза на Котова, и тому сделалось страшно по-настоящему.

– Погоди, погоди, ты чего...
– начал он пятится назад.
– Погоди, щас вынем, оно сверху плавает...

– Психические опыты, говоришь, - мрачно произнёс повар и шагнул на Котова.
– Облучают в толпе, говоришь... Скрытно следят... А если так, в открытую, черпаком по морде... Это нормально?

Егорыч замахнулся черпаком, и Котов прямо в концертном костюме полетел спиной на груду сваленной у входа в мойку грязной посуды - противни, котлы, сотейники... Раздался такой грохот, что сбежались официанты. Не дожидаясь окончательной расправы, Котов на четвереньках выбежал прочь из кухни.

Когда все разошлись, Егорыч вылил испорченную солянку в канализацию, а на плиту поставил остатки вчерашней.

– Егорыч, четыре соляночки моментально, - снова заглянул в раздаточное окошко официант.

Повар сосредоточенно помешивал содержимое небольшой кастрюльки.

– Погоди, - хмуро сказал он.
– Пускай закипит.

– Не надо, не надо, ты чего!
– запротестовал официант.
– Пускай будет как есть, опять кто-нибудь накатает жалобу, что горячо. Что у тебя рожа такая кислая?

Недовольно ворча себе под нос, Егорыч снял с плиты так и не закипевшую солянку, освежил каждую порцию свеженарубленной зеленью и сдобрил ложкой сметаны. Потом он вылил в стакан весь оставленный Потовым коньяк и выпил. Но даже после этого его кислая физиономия не разгладилась.

Наконец принесли горячее, и дети стали с аппетитом есть. Курт тоже был чертовски голоден. Он был готов проглотить разом весь свой запас сушёных хлебцев и выпить весь морковный сок за месяц вперёд. При виде плавающих в супе кусочков копченого гуся, сосисок, буженины и копченого языка у него началось головокружение.

Чувство блаженного восторга, охватившее его с первой же ложки, заставило забыть обо всём. За то время, пока дети успели вычерпать свои порции только до половины, Курт уже сидел с пустой миской, сверкающей мельхиоровым донышком.

– Я хочу ещё, - сказал он, и дети подозвали официанта.

Томно прикрывая глаза, немец выкушал вторую порцию.

Он вспомнил о девятнадцати годах проведённых в аскезе, и ему стало обидно. Разумеется, конечно, он больше туда не вернётся. Чего стоят Мумрик, его отец и святая Ева здесь, в этом прекрасном и радостном мире!