Чтение онлайн

Кому-то нравилось просто играть — таких людей всегда и в любой игре было сверхподавляющее большинство. Однако ребята, участвующие в любого рода гонках оказывались перед необходимостью искать наиболее эффективные способы отыгрывать механики боссов. От успешности применяемых тактик зависело место в топе в целом, и в Зале Героев — в частности. Поэтому результатами тестов делиться не хотел никто и ни с кем.

В гильдейской верхушке за годы совместного рейдинга устоялись роли при подготовке. Так Алистер, второй танк «Стоункора» отвечал за выписку таймингов на боссах — на какой секунде по прописанному скрипту вражина будет применять ту или иную способность. Только заучивая, трай за траем, хронотоп боя, можно как-то справляться с атаками противника и как-то переводить его на нужные фазы, распределяя исходящий урон рейда.

Однако даже столь непросто прогнозируемый посекундный сценарий на некоторых боях всерьез осложнялся, если разработчики, желая помочь игрокам, прикручивали к боссу механику очереди. Это означало, что если у босса на «1:14» должно быть какое-нибудь Испепеление конусом перед собой, а он в это время еще не завершил призыв помощников, то таймер Испепеления сдвигался. Казалось бы — что сложного? Наоборот, одна гадость за другой, а не все сразу! Но на деле игра без жестких таймингов сильно зависела от случая. Проще заучить сколько угодной сложный сценарий, чем не иметь представления, что будет следующим: отложенное Испепеление или еще какая-нибудь третья способность, чье время как раз подошло из-за опоздания, вызванного заминкой с аддами. А ведь под каждую такую абилку двадцать человек должны еще быстро перестроится! И прежде всего — занять правильные места на площадке!

Каро всегда занималась тем, что подбирала для рейда наиболее эффективные местоположения. В любом бою позиционки и грамотное перемещение по платформе имели едва ли не ключевое значение. Даже команда держаться разрозненно всегда оставалась именно командой. Любой человек, стоявший, где попало, хоронил рейд на первой же сложной механике. Особенно, если площадка по ходу боя постепенно становилась непригодна для жизни. Враги по частям заливали платформу огнем или ядовитой жижей, кровью, засыпали обвалом, обрушивали пол. Выбегать из этой содомии требовалось срочно и быстро, в строго определенное время, место или направеление.

Грейв, будучи программистом, на основе таймингов и позиционок выписывал в специальном аддоне различные напоминания для игроков под каждого отдельного босса. Некоторые всплывающие подсказки были для рейдеров общими: собраться в один кэмп, рассредоточиться, перебежать в желтую или красную метку, подготовиться к сильной атаке, спрятаться за укрытием. Другие подходили исключительно хилерам и касались больших паттернов урона, влетающего или по рейду целиком, или по отдельным игрокам. Третьи отводились персонально для танков. Что-нибудь вроде: «Босса на центр, но ближе к кресту», «Лови сферы», «Забери аддов», «Перекрой луч».

Барт поставлял Грейву информацию о ротации сэйвов — кнопок для защиты всего рейда. У всякого хорошего хилера есть способности на массовое снижение урона, чтобы помочь игрокам выжить в особо сложные моменты. Самое страшное, что может произойти в битве в подобном случае — это если все хилеры, не сговариваясь, отдадут сэйвы одномоментно. Потому что кулдаун у таких абилок две-три минуты, а нужны они — каждые тридцать-сорок секунд. Поэтому Барт, опираясь на данные по позиционкам и таймингам, учитывал особенности отдельных защитных заклинаний и предлагал Грейву наиболее оптимальное их распределение.

Лидеры групп бойцов прежде всего предоставляли информацию о неиграбельных классах. Если в предыдущем сезоне какой-нибудь воин с большой дубиной колотил, как Геракл, то в этом разработчики вполне могли прикрутить ему несопоставимо низкие цифры на все кнопки. Это автоматически выбрасывало всех воинов за борт, и им срочно требовалась конкурентная замена.

После тестов и обсуждений отыгранного Каро садилась стримить — чтобы не растерять аудиторию и, если повезет, получить хоть немного кэша. Затем просматривала статистику собственного перформанса во время теста: подмечала ошибки, нюансы, распределяла, что было ее оплошностью, а что — пока просто непреодолимое препятствие. Думала, как выжить там, где она умирала, не паниковать там, где, сведенные от напряжения пальцы, непроизвольно давили на не те кнопки или срывались по клавишам не вовремя.

Когда она заканчивала, на часах было около двух часов ночи, в то время как утром стабильно ожидали внимания голодный Джонсон и работа. Хорошо было бы успевать еще и спортзал, но это упущение Каро себе прощала. В выходные оставалось отсыпаться, готовить на неделю еду, наводить порядок, созваниваться с матерью, проведывать тетю Джудит и купать Джонсона. А потом снова или рейдить, или анализировать.

Если бы кто в такие моменты сказал ей, что ВоД просто игра, она с радостью бы вмазала смельчаку в глаз. И, возможно, пару раз приложилась бы бейсбольной битой. В конце концов, это не меньше, чем вторая работа. В последнее время Каро радовалась ее наличию как никогда: заваленная кучей обязательств, она могла легче выталкивать из головы Лекса Лоусена.

Прятаться от него со стопроцентным успехом не выходило. Всякий раз, когда Каро отправлялась покурить, Лекс или уже был на балконе, или приходил через пару минут. Каро без проблем угадывала, откуда растут ноги: мужчина открыто приятельствовал с Полом, а тот оказывал товарищеское влияние на Ральфа. Кто-нибудь из этих двух, скорее всего, сообщал Лексу всякий раз, когда Иви выходила из кабинета. Ей частенько хотелось рявкнуть Лоусену в лицо: «Да, Господи! У тебя что, совсем нет работы?! Что ты все время отираешься на этом балконе?!» Однако она прекрасно понимала, что таким поведением ничего, кроме снисходительной усмешки, не добьется.

Стараясь избегать компании Лоусена, Каро как-то раз вновь заперлась с вейпом в кабинке туалета, за что получила знатный нагоняй от засекшего ее Уэйла. Если бы сработала пожарная сигнализация, ее бы ждал выговор, тот самый, который в количестве трех штук приводил к увольнению.

Каро и тут не строила иллюзий: Уэйл наверняка тоже был в сговоре с Лексом и просто подсобил кузену, вынудив Иви либо окончательно бросить курить, либо делать это в отведенном месте.

Каро начинало казаться, что она гладиатор на арене с диким зверем, и все трибуны сейчас смотрят на нее, с упоением ожидая ошибки.

Все, кроме Уве и Уиллбера.

Последний занял обиженную позицию. Даже когда Иви обращалась к нему по рабочим вопросам, связанным со спорткомплексом в Миннесоте, Уиллбер только вздергивал подбородок и горделиво отворачивал лицо. Каро испытывала острое желание вытрясти из мальчишки душу. Да в самом деле! Она ничего. И ни с кем. Не делала! А если бы и делала, она этому Уиллберу ничего не обещала. Боже, он даже на свидание нормально пригласить не может!

«Пф! А Лоусен, значит, может?» — поинтересовалась она у себя, вспоминая выходку «Донни».

Позиция Лоусена в ее отношении все больше ускользала от понимания Каро. Он сначала будто подходил, и подходил близко, а затем отстранялся на неделю или две. Делал вид, будто не придает значения встречам, случившимся у них во внерабочее время. Каждый раз, когда они пересекались на балконе для курения, Лекс держался непринужденно, не слишком много говорил, если Иви была не в настроении. Порой, видя ее утомление, вовсе молчал.

Однако становилось несомненно: Лоусен делал все, чтобы постоянно находиться в ее окружении. На работе, на стримах под ником «Донни», он словно пронизывал жизнь Иви молчаливым присутствием, мимикрировал с окружающей средой, становился чем-то самим собой разумеющимся. Чем-то таким, что однажды, утратив остроту восприятия, Каро перестанет расценивать как опасность. И вот тогда…