Чтение онлайн

— Ну, всё, лапоть, ты достал меня! — не на шутку рассердился парень, но толпа пассажиров из подошедшего поезда налетела на них и разнесла в разные стороны. Глеб облегчённо вздохнул.

Теперь предстояло найти серую ветку. Он высмотрел пожилого человека с портфелем:

— Простите, вы не подскажите, как на серую ветку попасть? Я первый раз в метро, ничего не понимаю.

— Подсказывают, молодой человек, в школе на уроках, а я вам расскажу и покажу. Прошу! — указал он на распахнувшуюся дверь подошедшего вагона.

— Это схема метро. Мы — на кольце, — он очертил пальцем окружность, — сели здесь, едем в этом направлении. Ищите серую ветку.

— Так вот она! — обрадовался Глеб.

— Молодец! Вам, какая станция нужна? Ищите её на своей ветке. Нашли? Отлично. Теперь смотрите: это станции пересадок. Ну-ка, определите, где вам пересаживаться. Правильно. Вот и вся наука, ничего сложного. Главное не тушуйтесь, читайте указатели и слушайте названия станций по радио. Счастливого пребывания в Москве.

Человек кивнул и сел на свободное место прежде, чем Глеб успел произнести слова благодарности.

— Вот он настоящий москвич! — думал Глеб, — И не так уж всё и сложно — через неделю освоюсь, и может быть никуда и бежать не придётся. Почему коренной москвич да без жилья? Так брат женился, жену привёл, а квартирка-то однокомнатная, вот и оставил им, пусть живут. А как же сам? Не знаю пока, как-нибудь образуется.

Дальнейший путь прошёл без приключений, а на нужной станции он увидел указатель: «Выход к Криворожской улице».

По заснеженной, залитой январским солнцем улице шёл утомлённый, но почти спокойный человек, с паспортом на имя Г.С. Маркова. Он торопился отдать долг, не собирался совершать ничего предосудительного и только Валёк, поселившийся где-то возле сердца, изредка нарушал его покой своим неистребимым страхом перед новой, ещё неизведанной жизнью.

Дом, кирпичная пятиэтажка с маленькими выносными балкончиками, нашёлся легко. Валентин постоял перед входом, борясь с Вальком, достал из бумажника тысячу и положил её в карман пуховика, сообразил, что забыл избавиться от глебовского кошелька, обругал себя «глупым Плейшнером» и шагнул в подъезд. Нужная квартира нашлась на третьем этаже. Валентин постоял, отдышался и нажал кнопку звонка. Звонок оказался неожиданно громким, но за дверью не раздалось ни звука. Он позвонил ещё дважды и спустился вниз — хозяев не было дома. В окне первого этажа настенные часы показывали четверть третьего.

— Ну, и что будем делать, полковник Исаев? — съехидничал над собой Валентин, но почти сразу ухмыльнулся и изрёк: — Верно мыслите, партайгеноссе Штирлиц!

Он пошёл через двор, уставленный такими же пятиэтажками, нашёл в ряду предпоследнюю, поднялся на третий этаж и позвонил. Почти тотчас дверь открыла девочка лет восьми.

— Прости, — прошелестел Валентин, — я, кажется, ошибся домом. Равиль Сабитов не здесь живёт?

— Мама! — позвала девочка. Из кухни вышла женщина в пёстром халатике и вопросительно уставилась на Валентина.

— Я, кажется, ошибся домом. Равиль Сабитов ведь не здесь живёт? Три дня назад я был у него. Квартиру запомнил, а дом видно спутал.

— Спутали, — ответила женщина и закрыла дверь. Валентин услышал звук шлепка и строгий выговор:

— Сколько раз тебе говорить, что надо спрашивать: «Кто?»

— Молодец, Штирлиц! — усмехнулся Валентин. Всё, что было нужно, он разглядел: квартира однокомнатная, окна на противоположную от подъезда сторону.

Яркий январский день начал стремительно сереть. Он стоял за кустами, всматриваясь в предполагаемые окна. Вот мелькнул знакомый пёстрый халатик. Валентин снова похвалил себя и вернулся к «своему» дому. Нужные окна были темны и, коротая время, он дворами пошёл вдоль улицы, сам не зная куда. Во дворах было людно: весело галдела ребятня, степенно прогуливались мамаши с колясками, что-то живо обсуждали старушки, сбившись в тесные стайки… Он шёл среди этих людей, ощущал себя одним из них и было ему спокойно и от чего-то весело. Дома внезапно закончились, и Валентину открылась железная дорога, ограждённая невысоким бетонным заборчиком. Вот прострекотала электричка, вот прогрохотал товарняк и эта до боли знакомая картина испортила настроение. Он поспешно пересёк улицу и снова дворами пошёл назад. На вывеску «Продукты» первым отреагировал желудок и Валентин вспомнил, что последний раз поел в поезде у той проводницы, да и пищей те две вафли назвать было сложно. Он вошёл и оказался единственным покупателем. Скучающая продавщица, крашеная блондинка лет двадцати пяти, бесцеремонно оглядела его с головы до ног и сделала определённый вывод:

— Спиртного не держим, только пиво.

— Не пью, — важно откликнулся Валентин, приведя блондинку в состояние шока.

— Совсем-совсем? — не поверила она и добавила, увидев утвердительный кивок: — Уважаю! Что брать будем, мужчина?

— А ливерной колбасы у вас нет?

— Нет, к сожалению. Вы «Докторскую» возьмите, очень вкусная.

Валентин взял колбасу, батон, пакет молока и полиэтиленовую сумку. Нестерпимо захотелось есть. Он откусил кусок колбасы, отломил горбушку от батона и, устыдившись, покраснел.

— Да что же вы от куска прямо, — запричитала продавщица, — давайте я нарежу, раз невтерпёж. Вижу, холостякуете, мужчина?

Валентин кивнул.

— А ещё вижу — приезжий вы.

— Это как же вы определили?

— Так выговор у вас не московский, да и ведёте себя не как москвич.

— А как москвичи себя ведут?

— Ну, они самоуверенные, даже нахальные, а вы робкий какой-то.

— Вы и правы и неправы, девушка. Я с одной стороны приезжий, а с другой — коренной москвич.

Продавщица изумлённо подняла брови и перешла на «ты»:

— Поясни?

— Родился я и до трёх лет жил в Москве, а тут отца в Сибирь перевели служить, так на тридцать лет и застряли в Сибири этой, — фантазировал Валентин, обкатывая на девице свою новую биографию, — Теперь вот на родину вернулся, и сам не пойму приезжий я или коренной.

Валентин рассмеялся, и девица поддержала его заливистым смехом.

— Да, чего только в жизни не бывает. И что, коренной, теперь снимаешь жильё в родном городе?

— Не-а, — продолжал фантазировать Валентин, — у меня своя квартира однокомнатная, бабка в наследство оставила.

— Вот счастье-то тебе привалило! — завистливо ахнула продавщица, — Вот свезло, так свезло!

— А ты снимаешь, значит? И что, дорого дерут?

— Ой, дорого! Одной не потянуть. Мы с товарками вчетвером комнатку десятиметровую у бабки снимаем, так ещё по-божески выходит, а одной нет, не потянуть.

— Как же вы там все умещаетесь, — искренне изумился Валентин, — у вас же, как на кладбище — по два с половиной метра на душу выходит? По очереди спите или нары сколотили?

— Не поверишь, — хохотнула продавщица и ткнула его кулачком в плечо, — на надувных матрацах спим. Места по жребию разыграли. Мне у батареи досталось — жарко, как в печке, а Светка вообще под обеденным столом спит, больше негде.

Она помолчала и вдруг сказала изменившимся голосом:

— Мужчина, а возьми меня к себе жить. Баба я ладная, домовитая, и сготовить, и постирать могу, и претендовать ни на что не буду. Возьми, а? Чего тебе одному куковать? А захочешь прогнать, так я уйду тихо, без скандала. Возьми…