Чтение онлайн

— Он, право, рехнулся, — сказала она Найджелу утром в среду в библиотеке. — Вы только подумайте! Флиртовать, когда над головой висит обвинение в убийстве!

— По мне, так все русские немного психи, — ответил Найджел. — Взять хотя бы Василия. Вы по-прежнему думаете, что это он?

— Я уверена, что нет. По словам слуг, он все время находился при буфетной, а Робертс, буфетчик, разговаривал с ним минуты за две до удара гонга.

— Тогда зачем он удрал?

— Видимо, нервы, — задумчиво сказала Анджела. — Дядя Хьюберт говорит, что все русские, особенно такого возраста и общественного положения, как Василий, смертельно боятся полиции.

— Все остальные думают, что это он, — рискнул заметить Найджел.

— Да, а Марджори твердит это сорок раз на дню. О дорогой, я становлюсь такой несдержанной!

— Вы… вы чудо! — пылко ответил Найджел.

— Ах, вы-то уж не начинайте, — сердито бросила мисс Норт. Чуть погодя она вдруг бурно запричитала: — О бедный Чарлз, бедный старина Чарлз! Как ужасно чувствовать благодарность к тем, кто его увез! Нам всегда было так жалко, когда он уезжал… — И в первый раз после трагедии она разрыдалась.

Найджелу страстно захотелось обнять ее. Он топтался рядом, бормоча:

— Анджела, дорогая… Ну пожалуйста, Анджела…

Она, не глядя, протянула ему ладонь, он схватил ее обеими руками и нежно пожал. Снаружи, в холле, прозвучал чей-то голос; Анджела порывисто вскочила и выбежала из комнаты.

Последовав за ней, Найджел столкнулся в холле с Аллейном.

— Подождите минутку, — сказал инспектор. — Вы мне нужны. Пойдемте в библиотеку.

Найджел поколебался и затем пошел с ним.

— Что случилось с мисс Норт? — спросил Аллейн.

— А что случилось со всеми нами? — возразил Найджел. — Этого достаточно, чтобы распустить нервы.

— Как мне вас жаль! — язвительно ответил Аллейн. — А вам бы понравилось быть сыщиком и исполнять гнуснейшую работу в мире?

— Я бы не возражал поменяться с вами, — сказал Найджел.

— Так я вам и поверил! Впрочем, если очень хотите, можете попытаться. Каждому сыщику надо бы иметь рядом дилетанта, чтобы чувствовать себя умнее. Я вам предлагаю работу, мистер Басгейт, безвозмездно, но с процентами от чести и славы.

— Вы очень добры, — сказал Найджел, который никогда не мог взять верный тон в разговоре с Аллейном. — Могу я из этого сделать вывод, что исключен из списка подозреваемых?

— О да, — устало вздохнул инспектор. — Вы вне подозрений, Этель-разумница говорила с вами за полсекунды до того, как погас свет.

— Кто это — Этель-разумница?

— Вторая горничная.

— Ах да, — вскричал Найджел, — теперь-то я вспомнил! Она действительно была там, когда погас свет. Я совсем позабыл о ней!

— Ну вы своеобразный юноша! Хорошенькая девушка устраивает вам алиби, а вы позволяете себе забыть о ней!

— Полагаю, что мистер и миссис Уайлд тоже вне подозрений? — спросил Найджел.

— Вспомните Флоранс-провидицу. Ну как, вспомнили? Давайте прогуляемся до ворот.

— Если угодно. А джентльмен в макинтоше по-прежнему будет прикидываться, что собирает гербарий у железной ограды?

— Один из моих агентов. Не обращайте внимания; прогулка вам пойдет на пользу.

Найджел согласился, и они вышли из дома под слабые лучи зимнего солнца.

— Мистер Басгейт, — спокойно заговорил Аллейн, — каждый участник вашей компании что-то от меня скрывает. И вы, знаете ли, тоже.

— Что вы имеете в виду?

— То, что сказал. Послушайте, я собираюсь быть с вами откровенным. Это убийство было совершено внутри дома. Робертс запер парадную дверь в шесть тридцать — очевидно, привычная для него операция. Во всяком случае, до шести часов шел дождь, до восьми было ясно, а потом ударил мороз. Из ваших детективных романов вы, конечно, знаете, что при таких условиях для нас, ищеек, парк — это открытая книга. Убийца был в доме.

— А как насчет Василия? Почему его не задержали?

— Его задержали.

— Что?!

— Ну да, задержали и снова отпустили. Нам удалось скрыть это от ваших коллег из бульварной прессы.

— Вы говорите, он невиновен?

— Разве?

— А разве нет?

— Я сказал только, что вы все, каждый из вас, что-то от меня скрываете.

Найджел молчал.

— Это ужасное дело, — продолжал Аллейн после паузы, — и поверьте мне, вы никому не принесете пользы, заставляя меня блуждать в потемках. Послушайте, мистер Басгейт, вы плохой актер. Я же видел, как вы наблюдали за миссис Уайлд и мисс Грант. Там что-то кроется, и мне сдается, вы знаете, что именно.

— Я… о Господи, Аллейн, это так мерзко. Во всяком случае, если я что-то и знаю, то это гроша ломаного не стоит.

— Извините, но даже о самой последней мелочи нельзя сказать, чего она может стоить. Вы раньше встречались с миссис Уайлд?

— Нет.

— А с мисс Грант?

— Однажды — в доме моего кузена.

— Ваш кузен когда-нибудь рассказывал вам о них?

— Не считая случайных упоминаний — никогда.

— Как далеко зашел его флирт с миссис Уайлд?

— Не знаю… дума… откуда вы знаете?

— Он ее обнимал в субботу вечером.

Найджел выглядел сильно смущенным.

— Если она была у него в комнате, — жестко добавил Аллейн.

— Это было не у него в комнате, — сказал Найджел, готовый откусить себе язык.

— Ага! Тогда где же? Ну, продолжайте, я ведь пробил вашу защиту. Вам ничего не осталось, как все рассказать.

— Откуда вы узнали, что он обнимал ее?

— «Вы сами мне только что сказали, — спокойно ответил великий сыщик», — насмешливо процитировал Аллейн. — Я знаю это потому, что его смокинг был изрядно испачкан ее крем-пудрой. Когда Рэнкин приехал, смокинг, по всей видимости, был чистый, и вряд ли он изменился в тот вечер, когда произошло убийство. Следовательно, это было в субботу. Я прав?

— Полагаю, что так.

— Это, должно быть, происходило перед обедом. Когда вы трогали «манлихер» в оружейной?

— О дьявол! — воскликнул Найджел. — А я-то думал, что чист!

Он как можно короче передал подслушанный диалог между Рэнкином и миссис Уайлд. Когда он закончил, они уже перешли пешеходный мостик в лесу и оказались в зоне видимости ворот.

— Вы говорите, — сказал Аллейн, — что после того, как Рэнкин и миссис Уайлд покинули комнату, а вы туда вошли, кто-то погасил свет. Не могло быть так, что сам Рэнкин вернулся и сделал это?