Чтение онлайн

– Вот тебе и э-э-э… – передразнила девушка. – Я все эти годы усиленно тренировалась на всевозможных вирт-эмуляторах, в играх…

Теперь я готов поверить во многое. Даже в то, что она что-то знает о самой игре, хотя и заливает мне сейчас про «всякие» вирт-эмуляторы. Спрашивается, откуда у простой сотрудницы госконторы, в которой она служила, зарплата, позволяющая подключение к тем самым эмуляторам? И если даже предположить, что ее приемный папаша, забыв о врожденной американской жадности, регулярно отлистывал кредиты, то почему никто этим не заинтересовался у нас, в России? Ведь она знала то, о чем никто даже не догадывался. Подумать только! Два года! Нет, ну в принципе понятно. Но в это время где-то неподалеку от городов строили бункеры, на которых работали люди, и никакой информации не просочилось! Феноменально!

– …наверное, будет удобнее проходить погружение именно там, как думаешь? – тихо произнесла Катя и уставилась на меня.

Неудобно, блин. Девушка распинается передо мной, а я…

– Понятно все с тобой, – отмахнулась она и встала, явно направляясь в сторону туалета.

Черт. Не хватало еще, чтобы обиделась. Но блин! Два года! Теперь понятно, почему так изменилось якобы общественное мнение относительно онлайн-игр. Если пять лет назад игроки считались едва ли не ущербными инвалидами с компьютерной зависимостью, то с некоторых пор все средства массовой информации начали буквально орать о пользе виртуала. Типа ускоряет реакцию, и тэ дэ и тэ пэ… Турниры начали всякие проводиться с неимоверно крупными призовыми фондами, перед которыми не мог устоять практически никто. Игровая индустрия процветала в последнее время. Вот и ответ на вопрос – «почему?».

Выходит, решено это давно. И возможно не только как способ решения проблемы. Наверняка, наверху давно уже известно за кем будет выигрыш, а все это лишь показуха для общественности. Ибо победителей не судят. А еще… еще сдается мне, не так уж в этой Америке и фонит, коль уж они пошли на столь долгосрочные маневры. Значит, «шишки» и «коренные» останутся там, а к нам просто-напросто на правах победителей сольют наводнивших Штаты эмигрантов. Обидно. Все, как всегда. Политика – это игра для верхов, а быдло расплачивается. И повезло тем, кто сумеет это сделать в вирте, а те, кого выкинут на границу будут попросту вычеркнуты из списков живых. Не зря за них даже выплат государство не назначило. Расходный материал. Или просто-напросто продолжается сокращение численности населения до того самого злополучного «золотого миллиарда»?

– Ну чего задумался-то? – выдернула меня из размышлений вернувшаяся попутчица. – Да, все не так просто, как кажется на первый взгляд, – невесело улыбнулась девушка. – Но кто сказал, что будет легко?

– И ведь не поспоришь, – буркнул я.

Остаток пути мы провели в молчании. Не знаю о чем думала попутчица, но я пытался переварить новую информацию и оценить возможные последствия моего столь внезапного отъезда за бугор. Однако, как ни крутил эти новости в голове, все сводилось к одному – так моя семья будет обеспечена, а я жив. Что может быть важнее?

На посадку шли уже в сумерках. Тут же в аэропорту прошли паспортный контроль, заполнили ряд бумаг и были препровождены в какой-то «отель» общажного типа с удобствами на этаже и требованием не покидать его до соответствующих распоряжений. Собственно, касалось это только меня и Екатерины. Законные граждане Америки спокойно разъехались кто-куда, стараясь забыть минувшие страхи.

В гостинице нас покормили чем-то непривычным и не особо-то вкусным. Или это мне кусок в глотку не лез? После посещения местного общепита, я заперся в своей комнате и… элементарно вырубился до утра.

Побудка вышла ранней. На часах еще было семь часов. Или надо было перевести время? Не суть. И вновь продолжилась бюрократическая волокита. Зря я думал, что легко отделался. Все было еще впереди. Опросы, допросы, тесты. И так до самого вечера, с промежутками на скудный завтрак из кофе с бутербродом, обед из какой-то неведомой гадости, ну и в завершение был не более приятный ужин.

Второй и третий день пребывания в Америке ничем не отличались от первого. Менялись только лица. Когда на четвертый день меня вновь разбудили в семь утра, я едва не взвыл. Ан нет. В этот раз, нам с Екатериной почетно вручили пакет бумаг, свидетельствующих о нашем легальном нахождении на территории страны, где паспорт являлся, как оказалось, обычной фикцией. И слава всем богам – нас отпустили! То есть, не так. Я-то ожидал каких-то предложений от местных властей, но им видимо было не до нас. И нас просто спросили: готовы ли мы покинуть выделенные нам апартаменты? Прозвучало это после трех дней допросов, с интонацией: «И что вы даже чаю не попьете?».

Если честно, теперь я был рад Катиному приглашению. Америка оказалась не такой уж и гостеприимной страной. Бюрократов совершенно не интересовал тот вопрос, что от моего отца здесь не осталось никакой недвижимости и я, по сути, новоиспеченный бомж. Их целью, видимо, было убрать еще одного бойца из рядов противника. Хотя… все равно дороговатое удовольствие. Или им все же что-то нужно, но я о том пока не ведаю?

Катю эти вопросы, судя по оживлению, вовсе не напрягали. Она буквально сочилась эмоциями и плещущей наружу энергией:

– Бегом за торбами! Нас уже наверняка ждут! – на ходу выпалила девушка и шмыгнула в свою комнату.

Делать нечего. Взял сумки, вышел в коридор, а там уже и столкнулся с первой частью встречающей нас процессии: Елена Ивановна – мама Екатерины, оказавшаяся не в меру моложавой и очень эффектной женщиной, и двое телохранителей, тут же подхвативших Катины сумки.

Внизу нас ожидал явно бронированный автомобиль представительского класса. Хотя, чему удивляться, если тот, к кому мы едем, занимается реализацией столь глобальных проектов? Вряд ли он мелкая пешка. Эка меня занесло-то.

Путь до места назначения был не близкий. Прибыли часам к шести вечера. Ну что сказать? Еще на подъездах к особняку я оценил его монументальность: высокие, метра по четыре, неприступные стены с кучей следящей и прочей аппаратуры, усиленный пункт охраны на въезде на территорию. Сам особняк тоже впечатлил. Теперь я понимал, что имела в виду Екатерина, говоря, что мы никого не потесним. Это был огромный по занимаемой площади четырехэтажный архитектурный ансамбль, явно соответствовавший какому-то определенному стилю, в которых я, увы, не разбирался.

Нам навстречу высыпала нарядно разодетая и улыбчивая прислуга. Забрали сумки и препроводили в выделенные нам комнаты на четвертом этаже. Все было как-то излишне пафосно. Видать Катин отчим в жене души не чает, коль так все прогибаются. Или опять же всем им что-то от нас… вернее от меня надо?

Блин. Это уже какая-то мания величия. Кто я? Никто.

Остаток дня прошел в многочисленных знакомствах, демонстрациях местных достопримечательностей, коих на территории «замка» оказалось немало, и завершился помпезным ужином, где наконец-то моему любопытному взгляду предстал владелец этих угодий. Старенький, лет под семьдесят, по-нездоровому щуплый мужчина, который в подтверждение моих предположений с обожанием взирал на свою супругу. Вот теперь многое встало на свои места. Не хватало еще интервью с Катиной мамой и ее таинственно произнесенных слов: «…в браке деньги не главное…». Ага. Конечно же, глядя на ее супруга, только о большой и светлой любви думаешь! А как иначе-то?

Очутившись в своих – без преувеличения – императорских апартаментах, я только и смог, что принять душ и вырубиться спать. Ну а на утро, точнее уже ближе к обеду, состоялось семейное собрание, в состав коего по какому-то чудному стечению обстоятельств включили и меня.

– Здесь фонит, знаешь ли. И деньги справиться с этой проблемой не помогут. По завершении всего этого, – пожилой человек абстрактно помахал рукой, – наша семья, якобы за ряд прошлых грехов, а может и за заслуги, тут уж как ситуация повернется, будет выслана в Россию, – огорошил Билл, как звали главу дома, чем в очередной раз подтвердил – карта давно разыграна и мы всего лишь наивные пешки. – Да-да, молодой человек, не удивляйтесь, – продолжил старик. – Я не горю желанием прощаться с родовыми землями, принадлежащими нашей семье на протяжении без малого трех столетий, но радиация не щадит никого.