Чтение онлайн

Среди бледного вереска все чаще стали встречаться выветренные валуны, обозначавшие близость Унгуда. Из-за одного из них внезапно вывернулся всадник. Гонец привычно изготовился к бою, но, угадав Проклятую, успокоился, а через некоторое время и обрадовался – это была одна из тех, кого он встречал в Наотаре. Он даже знал ее имя.

– Привет тебе, Ауме!

Ответом ему был угрожающий взгляд и соответственным тоном брошенное:

– С дороги!

Гонец оторопел. Он несколько раз видел Ауме, но никогда не замечал у нее подобного выражения лица.

– С дороги, – повторила Проклятая. Голос ее не сулил ничего хорошего, и гонцу оставалось лишь повиноваться.

Миновав недоумка-северянина, Элме бросила коня в галоп. Она разыскивала Пришлую – не по приказу Гейр, а по собственному почину. Та снова вела себя до отвращения необъяснимо. Всякий раз, освободившись от караульной службы, Пришлая уезжала в горы. Порой Элме удавалось ее выследить. Оставив коня в ущелье, Пришлая поднималась наверх, лазила по скалам. Но чаще найти ее оказывалось невозможно, а были случаи, когда она исчезала прямо на глазах. Нельзя было угадать, зачем ей горы, – как многие уроженцы равнин, Элме не любила и не принимала гор, они ее раздражали. И что Пришлая замышляет? С виду она, кажется, не сделала ничего предосудительного по кодексу Проклятых. Но эта непонятность, непривычность действий была для Элме непереносима. Уличить Пришлую, заклеймить ее перед Старшей – вот чего хотела она. С того дня, как Гейр отказалась понять, что Пришлая, упорно нарушая Закон, отравляет, растлевает устои жизни общины, жизнь стала для Элме в тягость. Особенно ужасно было то, что никто, кроме нее, не желал видеть опасности. Для нее виновность Пришлой была очевидна. Она как была, так и осталась чужой, лишь прикрывшись обликом Проклятой, как северяне прикрывают железными забралами шлемов свои лица, нет, хуже – она была виновата, что живет, дышит, ходит по земле. Но Элме не слушали. Когда она пыталась разъяснить опасность, даже те, кто явственно не одобрял поступков Пришлой – Ранд, Урд, Хлек, – отмалчивались, и порой она чувствовала их осуждающие взгляды. Ничего, она найдет доказательства, всем еще придется согласиться с ее правотой!

Однако сегодня, выехав вслед за Ардви из лагеря, она вновь потеряла ее след. Она обшарила все ущелье, но нигде не заметила Пришлой или признаков ее присутствия. Возможно, она свернула со своего обычного пути и направилась в долину. Поэтому Элме со всей возможной поспешностью устремилась туда же.

Гонец тем временем продолжал свой путь. Топот копыт раздался у него за спиной, а затем свист. Так свистят лишь Проклятые – ему рассказывали. Значит, он уже недалеко от места.

– Чего ты ищешь, человек?

Гонец обернулся и столбенел. Ауме, только что приехавшая ему навстречу, догоняла его. Она что, сделала круг? Но что заставило Проклятую изменить свои намерения?

– Я везу весть для Гейр, предводительницы Проклятых.

– Тогда поспеши за мной, я приведу тебя к ней.

Никакой угрозы не было в ее облике. И даже голос ее звучал несколько по-иному. Гонец сделал охранительный знак. Воистину никто не может понять Проклятых!

Гейр встретила гонца из Наотара у порога старой башни, приспособленной под жилье. Весь отряд Проклятых, разумеется, не мог разместиться в ней, но они привыкли к ночевкам под открытым небом, к тому же часть из них постоянно находилась в патруле.

Гейр спустилась, а не велела привести гонца к себе. По северным понятиям это показалось бы умалением собственного достоинства, но сейчас для Гейр эта заброшенная башня была заменой Крепости, в Крепость же чужих не пускают. Предрассудок? Что же – где бы ни была Проклятая, Крепость пребудет с ней.

Гонец, и без того обескураженный переменами, происшедшими с Ауме, перед лицом Старшей совсем потерялся.

– Госпожа… я от Мудреца… от Сангара…

– Что Сангар хочет передать мне?

– Он просит тебя отпустить его ученицу… Ардви… ему в помощь.

– Где Ардви? – спросила Гейр.

Ответила Ульг, бывшая ночью в дозоре вместе с Пришлой:

– Она сказала, что едет в горы.

– Когда вернется, пусть придет ко мне. А ты, – обратилась Гейр к гонцу, – можешь отдыхать. Потом возвращайся и передай Сангару, что Ардви приедет в Наотар.

Ардви и Элме появились в лагере почти одновременно, правда, с противоположных его концов.

Элме напрасно теряла время, разыскивая Пришлую в долине Бельторн. Ардви была там, где и говорила, отъезжая, – в Унгуде. Она, разумеется, давно заметила, что Элме следит за ней, и порой позволяла себе оторваться. Привычка вычислить слежку и путать следы образовалась у нее давно, еще в Городе, во времена учительства, когда за ней по пятам ходил фискал Верховных коллегий. В Городе слежка и шпионаж были искусством, и на этом фоне потуги Элме выглядели чистейшим дилетантством. Однако Ардви водила ее за нос без всякой злобы. Подозрительность Элме лишь забавляла ее и давала возможность пошутить. Она ведь любила шутить, а случаи для этого представлялись так редко.

И то, что она была так весела, и то, что Ауме тут же подбежала к ней, не обратив внимания на сестру, и они вместе направились к Старшей, которая сейчас находилась вне башни, посреди лагеря, – еще добавило яду к ярости Элме, вонзилось, как рыболовный крючок в ладонь.

Старшая передала Ардви просьбу Сангара и спросила:

– Что ты скажешь в ответ?

– Это зависит от того, нужна ли я общине. – Она говорила спокойно, и спокойно было ее лицо. – Если мое присутствие необходимо, я останусь, если нет – поеду.

Старшая одобрила и ответ, и тон, которым он был высказан.

– Выезжай, когда сможешь.

– Тогда я еду сейчас. Мой конь не устал.

– Старшая! – вступила Ауме. – Дозволь мне сопровождать Ардви в Наотар!

А вот это было уже лишнее.

– Сангар назвал только имя Ардви.

Ауме не могла сдержать огорчения, но ей и в голову не могло прийти, что можно возразить Старшей. Она печально последовала за Ардви к коновязи. Слегка воспряла, услышав голос Пришлой:

– Не грусти. Если надо что-нибудь ему передать, я передам.

Элме не слышала, о чем сестра говорит с Пришлой. Ей достаточно было видеть, что они разговаривают. Ненависть к Ардви душила ее, захлестывала горло, как удавкой. Она отняла у Элме дружбу сестры. Она уподобляется жалким горожанам. Она не соблюдает обычаев. И все, все сходит ей с рук! Нет, нужно что-то делать! Если ее не остановить, она навлечет на Крепость великие бедствия.

Упорный, угрюмый взгляд Элме не укрылся от внимания Старшей, но она не придала ему особого значения. Гейр, конечно, понимала, что Элме не любит Пришлую, однако полагала это обычным недоверием Проклятых к чужакам. Но ненавидеть? Проклятые вообще должны быть свободны от ненависти, а уж чтоб Проклятая ненавидела Проклятую – такое и вовсе невозможно было представить.

Ардви вскочила в седло. Трое Проклятых смотрели ей вслед, и каждая видела разное. Но они остались позади, а ее дорога через вересковые поля Бельторна – вперед. Одна, в чужой стране, и так всегда, и все равно ей весело. Она едет к учителю, Проклятые защищают страну от захватчиков, короче, все идет как надо, и всяк на своем месте.

Кроме того, она одна, но, пожалуй, больше не одинока среди Проклятых. Ауме и Гейр – на ее стороне.

Ауме. Это особый разговор. Она опечалилась, потому что не может поехать в Наотар и снова увидеться с Грианом, хотя, судя по всему, расстались они совсем недавно. Любовь, демон меня заешь. Что ж, Закон не запрещает Проклятым любить, правда, и не поощряет, он вообще молчит на этот счет. Свобода, значит. Очень хорошо. В духе постулатов Сангара.

А вот она, Ардви, никого не любит. Если уточнить формулировку – так не любит. Ну и что же? Ведь ее тоже так не любят и, наверное, не полюбят никогда. Мужчины не выносят насмешек, если только они не стары и мудры. А если Ардви перестанет смеяться, то это будет уже не Ардви. Поэтому ее и любят лишь старики, женщины и дети. Сангар, Оми и Хардар.

Она почему-то вспомнила ту, о ком не вспоминала уже давно, – Оми, заменившую ей мать и всегда глядевшую на нее с любовью и испугом. Как курица, высидевшая… даже не утенка, а нечто, совсем не похожее на птицу. Котенка или щенка.