Игра.
Шрифт:
Сделала ли я тогда «работу над ошибками»? Уже и не помню.
Листая дальше ленту в Instagram, остановилась на страничке красноярского веганского кафе. Колоритный на вид десерт с нежным муссом из кокосовых сливок на ореховой подушке. Здесь такого не хватает, чтобы скрасить моё дождливое настроение. Знаю-знаю эту ловушку ума, когда тянет заесть стресс или одиночество. Но я сдержусь!
– Зелёный сок и авокадо-тост, пожалуйста.
6 ноября, среда, 8:18 PM
Громкий речитатив монотонных слов. Очень громкий! Столько шума не может быть от одного человека. И человека ли? Слова повторяются, и я понимаю, что это мантры. Прямо под окном, кто-то… Не могу разглядеть… Длинная юбка, круглый шар лысой головы, слова продолжают вылетать из рупора и резать сонные уши. Натягиваю вторую подушку сверху, практически сразу её убирая, потому что становится невозможно дышать. Отстаньте, меня нет! Ну и приснится же сон. Мгновение тишины и новая атака следующего куплета, там снаружи явно подошли ближе. А может быть, что-то произошло? Мне сообщают об опасности? Вторая подушка оказывается на полу, оглядываю комнату. Всё по-старому или что-то поменялось? Сон или нет?
Увы, нет, это был не сон. В полночь начался, вероятно, какой-то особенный в буддийском мире день, что непременно надо было докричаться до всех Богов. Для этого использовали мегафон, который перебудил туристов и расшевелил стёкла в окнах. Вот после такой ночи я проснулась сегодня в семь утра с растормошённой головой и опухшими веками.
Да, настроения нестабильные, погода периодически заигрывает со мной солнцем, а на смену ровной линии событий приходят и яркие всплески. Буквально за один вечер заехало много новеньких. Познакомилась с ребятами из Ирана, Израиля и активной девушкой из Латвии. Агне тридцать лет и она, как она сама выразилась, – житель мира. Как романтично звучит! Она тоже йога-тичер и проходила свой курс на юге Индии, сейчас держит путь в Новую Зеландию для волонтерской работы. «Мой дом – это мой рюкзак», – Агне показывала мне нашивки флагов разных стран на столитровом рюкзаке. Не много таких людей я встречала за свою жизнь, но, глядя на них, создаётся ощущение лёгкости и реальности такой жизни. Тоже хочется упаковать всю себя в один рюкзак, только и делая, что пришивая белыми нитками флаг очередной покорённой страны. Я абсолютно уверена, что в этом «доме» найдётся всё необходимое и даже больше. Так, например, у неё оказалась достаточно крупного размера колонка. Я же про колонку совсем не подумала и йога-классы планирую проводить просто включая музыку на телефоне.
Очищая слой за слоем луковицу, разворачиваются новые встречи, люди, мои состояния, от которых горечь первых слоёв уходит, и исчезает неприятное пощипывание в глазах. Мне приходится лишь повторять, как мантру, вопрос: «Это действительно для меня?». Все эти события, люди, джунгли и необычные фрукты? Когда активность жизни набирает обороты, то грусть-печаль-тоска испаряются, как местные лужи после ливня под ярким солнцем.
– Здесь есть буддийский храм? – поинтересовалась я у Рамзи.
– Да-а-а, Kithanal Ella, совсем рядом. Хочешь сходить? Я скажу своей тётушке, она часто там бывает.
Так я познакомилась с Миной. Она была с подругой, но по виду будто с сестрой. Им обеим около пятидесяти лет, ростом мне по плечо, волосы у Мины убраны в косы, отчего она похожа на перуанку, только что без яркой шляпы. Подруга косами похвастать не могла. В отличие от «ланкийской мамы» (это мама Рамзи, они с его отцом владеют частью отеля) они бегло говорили на английском. «Мой муж швейцарец, и мы уже двадцать лет живём здесь». Променять Альпы на чайные плантации – вот такое решение. Но, видимо, выращивать чай и наблюдать за своими владениями Карлу было интереснее, чем продавать безликий упакованный в коробочки обработанный чайный порошок. Так вот и живут здесь местные чайные короли простой провинциальной жизнью. «И что, ни разу не ездили в Европу?» – уточняю я. «Сейчас уже редко! Чаще сын к нам приезжает на праздники».
Первым на территории храма нас встретил мальчик лет семи с выпученными любопытными глазами. Босиком, в оранжевом одеянии на худощавое тело и почти налысо бритый. Но возраст никуда не денешь – он юлой вился вокруг нас, пока Мина не дала ему сладостей. Как котёнок! Служитель храма, наверняка хороший знакомый моих проводниц, отвёл нас в свою каморку-кухоньку, налил чай, поставил вафли и бананы на стол. В такие моменты чувствую абсолютное доверие пространству, отсутствие культурных, моральных границ между мной и людьми рядом. Мы просто сидим за столом в красивом месте в горах с ощущением мурашек по телу. Пропадает смущение, и я беру кружку чая со стола. У нас получилось обменяться несколькими общими фразами, потому что английский служителя был очень посредственный. Так как храм находится на горе, с его территории открывается широкая панорама на ущелье, кусочек деревни и змейки-серпантины трассы. Сама территория храма простая, но ухоженная. Атмосфера тут мне понравилась, и Kithanall Ella претендует на то, чтобы стать моим местом силы и «чардж поинтом» после проведённых занятий.
– Давай сделаем фото? – жестом я пригласила мальчишку для селфи.
Напуганный маленький зверёк, но такой любопытный. Ещё не понимает, какую жизнь для него выбрали родители.
Пора заводить отдельную рубрику «Уроки этого путешествия». Номер один: забыть про детальные планы. В Азии это невозможно. Билборд с объявлением о йога-классах так и не поставлен, более того, даже не напечатан. Рамзи повторяет мне свою мантру про завтра и про друга, у которого есть принтер. Ощущение, что происходящее идёт без моего ведома, махая рукой, как проезжающий поезд.
Кстати, про поезда. Сегодня впервые ощутила себя здесь туристом, отправившись на популярную локацию, отмеченную в TripAdvisor пятью звёздами. Пойти, правда, пришлось одной. Мой запланированный компаньон Агне внезапно уехала ночью, и утром ни самой Агне, ни её друга-«дома» в комнате уже не было. Это, кстати, опять про планы и то, как они здесь «срабатывают». Прогулялась до Nine Arch Bridge. Мост – столетний гигант, расположенный над двадцатипятиметровым обрывом чайных плантаций. Как я поняла, на Шри-Ланке чайные заросли как сорняки – везде и всюду. Дополнительный бонус привлекательности моста – действующая железная дорога. И стоит только показаться поезду, который несёт на облезлых вагонах всю свою многолетнюю историю, туристы тут же достают технику. Во время показательной поездки по мосту над пропастью водитель специально снижает скорость, а пассажиры машут и что-то выкрикивают или даже позируют туристам «на суше». Да, ещё одна особенность ланкийской железной дороги – отсутствие дверей в вагонах, и местные, да и туристы тоже, сидят прямо на входе на полу, скидывая ноги в обрывы пропасти. Или фотографируются, придерживаясь одной рукой за поручень. Видела недавно в одном из путеводителей, что ланкийская железная дорога входит в топ самых красивых по всему миру. Охотно верю. Все перечисленные детали создают особенную празднично-туристическую изюминку движения поезда.
Да-а-а! Сегодня произошло то, ради чего я сюда и ехала. Доказала в первую очередь себе, что идея поработать в азиатской глубинке была не зря. Итак, у меня состоялся йога-класс! Три голландки из соседнего отеля, узнавшие каким-то образом про меня, пришли на занятие. И никакие объявления не нужны были, так походу здесь всё и работает. Ом Намо, Всё само. Развеяла те самые благовония, купленные в Дели. Немного потерялась поначалу с английскими словами, когда хаотично мозг вспоминал простые слова: «лево, право, нога, рука». Продуманную заранее последовательность асан пришлось корректировать, потому что «поток» – дело такое, неподвластное предварительности. Шавасана, конечно, мой самый любимый момент занятия. Мой звёздный час, а вернее звёздные десять минут. Здесь точно уже нет никаких заготовок, я сажусь на свой коврик и закрываю глаза. Вести голосом, а не телом мне нравится больше. А после, главная награда – это не только «thank you» и горящие глаза напротив, но и моё внутреннее состояние всемогущества. Даже почерк в дневнике более аккуратный и чёткий сегодня, с таким удовольствием вывожу каждое слово. Не стоило так сильно переживать, начинаю раскачиваться потихоньку. И правда, зачем стоило что-то пробовать в Красноярске, когда я могу сразу вот так – двигаться и проявлять себя в мировых масштабах. Как бы высокомерно это ни звучало.
За ужином похвасталась «ланкийской маме» про успехи с клиентами на йоге. Она поулыбалась и сказала, что каждое утро на молитве просит успеха и для меня: «Я желать всего самого лучшего тебе». Завтраки и обеды у меня проходят в комнате на первом этаже дома «мамы с папой». Вечером мы пересекаемся на ужине, только я сижу в конце комнаты за столом, а они – на кресле возле телевизора, смотрят выпуск новостей, а затем какой-то местный сериал. Типичный семейный вечер, как и во многих семьях по всему миру. «Ланкийская мама» говорит со смешным местным акцентом, и в целом её словарный запас совсем не большой. Но выглядит это забавно, когда она старательно произносит слово «pray» и натягивает улыбку, первыми в которой стартуют два передних верхних зуба. Одевается она в старую поношенную и выцветшую одежду, её не отличить от уличных торговцев. «Ланкийский папа» выглядит посолиднее, но говорит на английском ещё хуже и по-прежнему сторонится общения со мной.
Сейчас слышу громкие звуки из колонки на уличной террасе.
– Пойдём к нам! – махнула мне рукой соседка Лиза из Швейцарии.
Несмотря на то, что уже раздаются звуки открываемых бутылок пива и звон стаканов, чувствуется приятный вайб. Есть предчувствие, что я вполне впишусь в эту компанию со своей белой кружкой и мятным чаем.
На завтрак был молочный рис. Он совсем не похож на нашу сладкую рисовую кашу. Местный вариант – солёный, с уксусно-острым салатом из лука, перца и помидор. Очень даже неплохо. «Ланкийская мама» сказала, что сегодня особенный день полнолуния, когда ланкийцы едят именно это блюдо. После завтрака мне предложили принять участие в церемонии, посвящённой полнолунию. Шри-Ланка – буддийская страна, и такие празднества устраиваются несколько раз в год. И вообще, про все эти особенные дни я наслышана в прямом смысле этого слова: «Одевай белый, красивый. Обязательно!». У меня было ощущение, что мы готовимся к выступлению. «Ланкийская мама» и её сёстры надели, судя по всему, свои самые выходные наряды – белые платья с кружевными оборками, в руках много живых цветов. Глянула в зеркало на себя: цветная юбка чуть выше колена и скорее серого, чем белого цвета лонгслив. Насколько вписываюсь в эту компанию?
Они вытягивали шею в сторону улицы, откуда уже доносились громкие звуки мантропений, примерно как несколько дней назад у меня под окнами. Предвкушение смешалось с волнением, они выжидали какой-то определённый момент, чтобы присоединиться к процессии. Когда момент настал и мы, наконец, пошли по дороге рядом со статуей Будды на носилках, мне стало не по себе. Рядом с ланкийками в белых нарядах, которые все были мне примерно по плечо, я выбивалась своим стошестидесятипятиметровым ростом, русыми волосами и не совсем «верным» нарядом. Вдоль улицы выстроилась толпа туристов, нас фотографировали и внимательно разглядывали, поэтому я решила, что всё-таки больше отношусь к категории зевак, и затерялась в толпе сбоку. Наблюдать со стороны мне было интереснее: барабанные ритмы, отбиваемые прямо на ходу, и дикие, я бы сказала даже африканские, танцы в ярких костюмах.