Чтение онлайн

А из трубки радостный голос продолжал:

— Вы можете себе представить — сотни, тысячи, миллионы обаяемых. Как это грандиозно! Как это полезно! Это невозможно переоценить. Всюду обаяние. Куда не кинешь взгляд, куда судьба не занесет, везде объяты обаянием. Везде объятый им народ!

— Он совсем сошел с ума, — испугавшись, подумала она. — Хорошо, что двери бронированы и он не может добраться до меня. Но как-то надо реагировать, как-то остановить его, — и она тихо спросила его:

— Вы поговорили с друзьями?

Рыжик неожиданно замолчал и не сразу ответил:

— Позвольте вам заметить, вы сбили меня. Так совсем нехорошо. Так не надо, — он снова замолчал. В трубке что-то засопело, задышало, и равнодушный голос произнес:

— Я нашел вариант, альтернативу. Нам следует аннигилироваться, и я могу развить свою мысль.

Она с некоторым облегчением ответила:

— Пожалуйста, развивайте.

— Как я вас понял, к Гуру вы больше не стремитесь, то есть стремитесь поневоле, по обстоятельствам, которые стали здесь уже выше нас. Выше наших способностей к поглощению знаний, то есть к Гуру, нам идти совсем неинтересно. Другое дело пионэрия. Прогрессивное движение. Нам надо бы подумать над этим…

— Опять пошло-поехало, — подумала она и, набравшись терпения, уже не перебивая «оратора», слушала Рыжика, лишь иногда откладывая трубку в случаях уж очень закрученных предложений.

— Я гораздо ранее говорил вам, что пионэрия — это дисциплина, это — порядок. Порядок — это соблюдение установленных норм и правил. Если все участники процесса соблюдают, что им положено, то это — порядок, а если наблюдаются отдельные члены не соблюдающие, то это — противоположное порядку — непорядок. Если этих становится много, то мы наблюдаем хаос. Что мы видим? Какие выводы мы должны сделать? Вы понимаете, куда я клоню? Куда, так сказать, ведет наша мысль, наш разум?

— Ведите дальше, — она еле успела вклиниться в его речь.

Рыжик на несколько секунд затаился и, видимо, собравшись с духом, восторженно произнес:

— Аннигиляция — вот наш выход! Аннигиляция не соблюдающих. Это так просто, так гениально! Я нахожусь в восторге! В восторге, — он несколько раз повторил это слово и, в конце концов, неожиданно спросил:

— Вы, я надеюсь, тоже в восторге?

Она, сдерживая раздражение, ответила:

— Я в нем по самые уши.

— Вот, вот вы и правы. По уши в восторге. Эта идея неожиданная, но верная-преверная. Надо активно продвигать, продвигать невзирая.

— Будем продвигать, — поддакнула она и добавила:

— Кого будем первым аннигилировать? У вас есть кандидатуры?

Рыжик моментально ответил:

— Мы будем первыми. Мы пойдем рука об руку, сломя и невзирая. Мы прогрессисты. На благо всех быть первыми. Как я рад! Как я рад, что вы согласились. Вы первая. Это прекрасно быть первой!

— А вы не хотите быть первым? Идея-то ваша, — перебила она его.

Рыжик ответил:

— Я идеолог. Я должен вдохновлять, следить и двигать процесс. Вы должны это поддержать. На вас у меня большие виды…

Она не выдержала и что есть силы крикнула в трубку:

— Вашу дурь вы сами и кушайте, и виды ваши малюйте себе на одном месте, — и бросила трубку.

— Ну и псих попался, — подумала она, нервно прохаживаясь вдоль стены, повторяя это противное слово: «аннигилировать».

— Идиот! И как это таких к Гуру везут? Псих, псих, — она никак не могла успокоиться, пытаясь мысленно переключиться на какую-нибудь другую тему.

— Очкарик хилый, — повторила она в последний раз и подумала: «А ведь он мог и притвориться. Тогда зачем? Просто от безделья убить время? Он может звонить мне, а я не смогла ни до кого добраться. Странная и загадочная эта контора, да вся поездка к Гуру.

Окончательно подавив раздражение от последнего разговора с Рыжиком, она вспомнила, как ее занесло в этот пионэрский пумпель:

«В тот вечер она возвратилась домой поздно. Отец категорически отругал ее за опоздание, а эта Панька подтявкивала, вторя отцу:

— Негоже так расстраивать родителя. В наше время молодежь так не делала.

Она, поначалу, старалась не отвечать на претензии и решила отмолчаться, но Панька, постепенно превратившись в великую ворчунью, продолжила монотонно воспитывать:

— Сан Саныч, что ты молчишь? Твоя дочь гуляет где-то, а ты молчишь. Так недалеко и до безобразий всяческих. Надоть блюсти манеры. Вот мы, бывало, десять раз спросишься родителев, чтоб куда-то отлучиться. В строгости росли. А сейчас тьфу да и только.

Отец по привычке слушал Паньку и молчал. Он воспитательный процесс закончил и терпеливо ждал, когда Панька выдохнется. Конечно, можно было разбежаться по своим комнатам, но она знала, что от Паньки просто так не укроешься, лучше будет, когда она сама иссякнет в воспитательном рвении.

Панька не спеша передвигалась по просторной квартире, наводила идеальный порядок, расставляя на место все, что за день, с ее точки зрения, оказалось не в изначальном положении.

— А сейчас строгости нет. Нету строгости нигде. А одеваются, одеваются-то как? Срам один. Было же положено девушке ткань светлую, а юношам — потемнее в тон, а сейчас веревками обвяжут себя, как в сетях рыбацких, и ходют, задами вертют. Самим же неудобно. Вона и куплетики гуляют неспроста.

Панька с выражением продекламировала:

Моя дроля вся в канатах,

Мне узлы не развязать.

Покумекали мы с братом —

Моду надо поменять…

— Вот ты, Сан Саныч, уважаемый человек, сети эти наденешь? Нет, тебе неудобно в сетях гулять, а они гуляют. Срамота и боле ничего. А то еще вот, манеру взяли, поздно домой являются, за полночь. Словно дня им мало. Чего там в этих клубах дрыгаться в темноте? Ужасть, а им нравится. Вона смотри, пришла мятая и еле двигается, задрыгалась совсем. Для чего живуть? Сами не знають. Вот мы жили, знали. Строили новую жисть. Стремились к последнему переосмыслению. Шли к нему чрез трудности, а сейчас какая цель? Не понять.

Панька монотонно выговаривала свое отношение к окружающей действительности и даже не сильно возмущалась. Ее ворчание, совершенно без эмоций, на одной ноте оценивало происходящее ни на чем не задерживаясь и тянулось, казалось, бесконечно.

— Вот ты, Сан Саныч, стремления жизненные имел, трудился во благо, а они, — она кивнула в сторону Венсы, — целей благородных не имеют. Одни глупости в головах. Вот пионэрия Гуру придумала, чтоб, значит, мозги чистить, да что-то не шибко получается. Пумпеля шлют и шлют, а возврата правильной молодежи не видать.