Чтение онлайн

Тишина вместо ответа. Только ветер в кронах о чем-то шепчется с листьями, да трещат за окном насекомые, и где-то вздыхает море. Отсчитывает круги секундная стрелка часов, легонечко цокая в тишине, а молчание длится и длится. Подумалось – он не ответит, (ну что можно сказать в такой ситуации?) Но Элоэтти поднял голову, посмотрел на меня в упор.

— Сынок, - проговорил отечески-мягко. – Лига никогда не воевала за территории с Торговым Союзом.

— Ложь! – кровь бросилась мне в лицо. Я отшатнулся и вскочил на ноги словно ошпаренный. – Ложь! Только пока учился, я слышал о трех заварухах. И это - не война?

— Война. – Элоэтти не отвел взгляда. – Но разве за ресурсы?

Снова гадкое предчувствие холодом по позвоночнику.

— Хочешь сказать – воюем без причины?

Медик покачал головой.

— Торговый союз считает, что имеет право на чужие ресурсы. А как же те, кому они на самом деле принадлежат? Как же коренное население тех планет? Лиге нужно стоять в стороне и с улыбкой смотреть как сильный грабит малолетку?

Мне очень хотелось найти какой-нибудь аргумент и бросить ему в лицо. Вот только я был обезоружен и все что мог сказать лигийцу, я должен был в первую очередь сказать себе - раньше, чем пойти торговцу на выручку. Мне и самому остаться в стороне, зная, что Эль-Эмрана добьют, было невыносимо…

— Пойдем ужинать, - проговорил медик, поднимаясь на ноги. – После продолжим беседу. Если захочешь.

Глава 8

Остаток ночи промелькнул как единый час: я закидывал лигийца вопросами, а он терпеливо отвечал, не избегая самых острых тем. Когда у него не было ответа, он извинялся, лез в коммуникатор, соединялся с базой всепланетного информатория, и через несколько минут делился со мной полученными знаниями. Не было интереснее и насыщеннее ночи в моей жизни: мы говорили до самого рассвета, когда, разглядев следы усталости на лице Эгрива, я свернул разговор. Уже собираясь выходить из ординаторской, услышал оклик и получил неожиданный подарок — медик вручил мне коммуникатор со словами: «возьми и пользуйся».

От подобной щедрости перехватило дух: ответы лигийца порождали новые вопросы, и на них не терпелось получить ответ. Вернувшись к себе, вместо того чтобы спать, я продолжил изучать мироустройство одной из планет Лиги. Потеряв счет времени, забыв обо всем, я открывал доселе неизвестный мир. Меня интересовало все: климат, плотность населения, стоимость жилья, зарплата пилотов, налоги... порядки, обычаи.

Как-то, уже не удивляя, как очередное звено цепи, скользнула мысль, — я не только понимаю и говорю, я вполне владею письменным ирдалийским. И отступали сомнения: знай однокурсники то, что мне раскрылось сейчас, бежали бы они в Лигу: подобных условий не предложила бы ни одна Гильдия. Имей возможность сравнить, самый выгодный контракт с Иллнуанари они посчитали бы соглашением на кабальных условиях.

Может потому, а может благодаря предупреждению Элоэтти я совершенно спокойно отреагировал на визит одного из летяг. Глядя в черное, словно из камня высеченное лицо, я не испытывал злости и раздражения из-за того, что выслушиваю предложение, которое вчера еще отверг бы сходу, и отказываться не спешу, на прощание обещав что подумаю.

Что скрывать, льстило произнесенное между делом: «ты — отличный пилот, хоть и безусый мальчишка». Да, для лигийцев я был мальчишкой в свои восемнадцать — они не торопились стремительно взрослеть, и жили значительно дольше, видимо благодаря развитой медицине и иному образу бытия. И то, чему я еще вчера не верил, потихонечку становилось для меня правдой: враг ничего не потребует с меня за свою помощь. Просто потому что тут никто не считает меня врагом, воспринимая влипшим в переплет, запутавшимся ребенком. Это — утешало и удручало одновременно.

Элоэтти зашел после обеда — бодрый, без малейших следов усталости на лице, будто и не было бессонной ночи. Он посмотрел на меня, покачал головой.

— Приклеился... — проговорил односложно.

Показалось, Эгрив сейчас заберет коммуникатор, лишив возможности свободно исследовать чужой мир. Но в следующую секунду я забыл о своих опасениях.

— Мадам Арима хочет тебя видеть, — сказал медик.

Внутри словно щелкнули фиксаторы, отпуская пружину. Я подскочил. Пошел рядом с медиком, стараясь не сорваться на бег. Дорога казалась немыслимо-длинной, лестница — тесной, коридор — бесконечным. А в голове ни одной внятной мысли: только нетерпение, желание увидеть. Снова накрыла память: я вновь на летном поле космопорта держу на руках невесомое тело, страшась, что ее не спасти.

Около самой палаты Эгрив поймал меня за плечи, легонько встряхнул, жестом возвращая в реальность:

— Постарайся ее не утомлять. Все же она еще очень слаба. Понял? Иди!

Подтолкнул к двери, словно угадав, что меня одолела робость.

— Иди же.

И я пошел. Створки дверей разошлись при приближении, я шагнул в почти такую же, как и у меня, комнату: светлые стены, прямоугольник окна, из которого открывается вид на парковую аллею, мерное попискивание приборов, кровать. На кровати — она, все еще немыслимо бледная.

Солнечные лучи, прорвавшиеся сквозь завесу колышущейся портьеры, устроили игру в салочки на лице, заставляя женщину щуриться. Свет ирдалийского солнца жесток в своей яркости. Нельзя было не заметить как осунулось, заострилось лицо, темных кругов возле глаз, паутины морщинок, корочек на сухих губах.

Волосы, заплетенные в две косы, толстыми змеями лежат на подушке. На момент холодеет сердце, через мгновение испуг проходит — Фориэ открывает глаза и улыбается.

— Рыжик, — шелестят слова. — Мальчик.

Голос Фори тих, но уверен: это не захлебывающийся болью и бессилием голос, что впечатал в память слова «Цель — Ирдал».

— Рад вас видеть, мадам.

И звучит в ответ:

— И я рада, Рокше...

Я отхожу к окну, регулируя силовое поле, и не столько для того, чтобы убавить интенсивность проникающих в комнату света и жара, сколько — пытаясь справиться с собой: с комком, выросшем в горле и задрожавшими пальцами. Потом я возвращаюсь назад, подвигаю стул, сажусь рядом, беру в ладони ее руку и — молчу... Мне нечего сказать, а расспросам еще не время.

И что бы ни мучило, врываясь в мои сны, тем самым превращая их в кошмары — это мелочи, потому что я очень ярко осознаю: она дорога мне. Кем бы она ни приходилась Арвиду Эль-Эмрана — подругой-авантюристкой, любовницей, вербовщицей, мне это безразлично. Я люблю ее, как, должно быть, любят сестер и матерей. Да, я не помню матери, хотя у меня она наверняка была, я не знаю отца, я не знаю, была ли у меня когда-нибудь, в другой, украденной жизни сестра, но в своем чувстве я абсолютно уверен.

— А знаешь, — говорит Фори перед тем как закрыть глаза, — рыжим тебе было лучше.

Она засыпает, и улыбка на лице уступает место страдальческой гримаске: во сне невозможно держать эмоции и чувства под контролем. Я глажу ее ладонь и ухожу: пусть спит, когда-нибудь наступит и время расспросов.

— Поговорили? — спросил меня Элоэтти, поджидая в коридоре, и я согласно кивнул.

— Поговорили...

— Ты все еще хочешь увидеть Арвида? — предложил он.

— Сейчас?

— Нет. Но скоро... Завтра утром.

Вчера я бы изнывал от нетерпения, торопил часы, желая увидеть торговца, а сейчас промедление воспринимается как отсрочка. До завтра еще есть время. У меня еще есть время. Однако я согласно киваю — да, я хочу увидеть Арвида.