Чтение онлайн

Моя растерянность заставила Анамгимара улыбнуться, черные глаза заблестели –дорвался кот до сметаны: он злорадствовал, ничуть не скрывая этого.

Ярость ударила в голову, не контролируя себя, я сделал, шаг, замахнулся – безумно хотелось впечатать кулак в улыбающиеся пухлые губы. Не дали. Я не видел, откуда взялась охрана, не успел даже как следует замахнуться, а меня уже скрутили, не позволяя шевельнуться.

— Нервы, нервы, - рассмеялся Эльяна.

А нервы и в самом деле ни к черту. Мне только и оставалось, ожидая, с тоскою мечтать незамедлительно сдохнуть от острого сердечного приступа.

Приближение высокородного я почувствовал раньше, чем услышал шаги: сердце трепыхнулось, пропустило удар и забилось в такт чужой поступи. Я чувствовал его присутствие, и волосы топорщились, словно притягиваясь к наэлектризованному предмету. Незримая тяжесть легла на плечи. Из меня как из наполненного стакана выпили все надежды, желания и стремления - досуха. Клонило к земле, сил едва хватало, чтобы держать прямо голову.

Я не заметил, когда охрана меня отпустила, только Анамгимар по-прежнему находился рядом, но чтобы вцепиться ему в горло мне сейчас уже не хватило бы сил. Я на ногах стоял едва – колени подламывались. Да и Эльяна поблек, и склонил голову. Генерала я не видел – стоило лишь попытаться посмотреть в сторону, из которой исходила ломавшая волю сила, как пульсация крови в ушах становилась громче, накатывалась полуобморочная дурнота, и боль десятком рыболовных крючков впивалась в виски.

Я увидел лишь начищенные до блеска сапоги и опустился на колени. Поднять на высокородного взгляд, тем более посмотреть в лицо, мне не позволили.

Холеной рукой Эльяна протянул бокал форэтминского, кисловатая нотка в запахе которого предупреждала, что пить вино мне бы не стоило.

— Пей!
– ласково прошелестел голос. — За здоровье Императрицы и Императора.

Сглотнув выросший в горле ком, я покорно взял бокал в руки. Отказаться было невозможно.

Вино ударило в голову как ледяная вода, как сильный поток, вышибающий дыхание, сбивающий с ног и несущий с ревом, кидая о камни. Куда? Очевидно. К обрыву.

Где-то внутри себя я сопротивлялся из последних сил: пытался ухватиться за скользкие камни скрюченными от холода пальцами, балансировал на грани беспамятства и бездны. А потом пальцы разжались, и я полетел вниз.

Ветер свистел в ушах. Мир сузился до крохотной ослепительной точки, которая стремительно удалялась. Ну что же ты наделал, безумец? Перед властителем, если он взялся за тебя всерьез, никому не устоять. И кому это знать, как не мне. Слезы обжигали глаза.

Мир погрузился во тьму, и это было хорошо. В темноте боль утихла, перестала быть режущей, острой. Беспокоил только ровный, монотонный гул – то ли шум прибоя, то ли пульсация крови.

— Почему ты приказал навигатору взять курс на Ирдал?

— Я не приказывал, - губы едва шевелились. Мой голос звучал издалека и как через стену, я едва разобрал слова.

Нет, я не приказывал… так уж вышло. Когда Рокше стартовал, я валялся в отключке. Но об этом меня не спрашивали.

— Кто же ему приказал, если не ты?

— Я не знаю…

— Что же ты знаешь?

Это был не вопрос, просто реплика в сторону. Не было нужды отвечать. По крайней мере, сейчас…

Приоткрыв глаза, я смотрел на начищенные до блеска сапоги, оказавшиеся на одном уровне с моим лицом. Генерал мерил комнату широким шагом. Потом остановился. Близко. Очень близко. Подсунул, воняющий средством для чистки нос сапога к лицу, к самым губам. Собраться бы с силами, харкнуть ему на обувь – пусть бы взбесился, пусть бы убил, но во рту пересохло.

Мне не скрыть бешенства, но и сопротивляться – никак. Словно в тисках. Игрушка. Марионетка, а кукловод дергает ниточки. И я кривлюсь, давлюсь гневом, ненависть к генералу оборачивается презрением к самому себе – но я целую этот сапог. И вновь обжигает стыд, потом охватывает ознобом, встает сердце… видела бы меня сейчас мадам Арима…

Я целую сапог генерала и шепчу, быстро, взволнованно, сбивчиво:

— Я не знаю, чем меня тогда накачали. Я потерял сознание еще в медблоке Лидари. Очнулся в плену. В какой-то больничке. Да, лечили, но не спускали глаз, а стоило пойти на поправку – больничную палату сменила тюремная камера.

— Как ты сбежал?

И кружится мир, и снова меня уносит….

Бетонные стены, встреча в присутствии надзирателя. Она дотрагивается до моей напряженной, судорожно вцепившийся в прутья решетки, руки. Мышцы сводит от боли. Ее бледное лицо почти светится в полумраке, шаль сползла с одного плеча – Фориэ знобит, несмотря на духоту тропической ночи.

Надзиратель не уходит, вышагивает по коридору. Когда он удаляется в самый конец, я слышу шепот. Он звучит словно музыка: «Арвид, у нас есть шанс убежать. Всем троим. Мне удалось сохранить камень. Я знаю, кому его предложить. Камень можно обменять на корабль и свободу. Но устроит ли тебя эта цена? Плата мне останется прежней – просто помоги добраться до Рэны».

Я рассказываю все, ничего не тая. Даже то, что, придурок, успел в эту лигийку влюбиться. Что меня разрывает между нежностью и злостью на ее равнодушие, на ее дружеское отношение, на то, что она не желает ни даров, ни денег. Ничего не желает. От меня.

Эмоциями тело рвет на куски, трясет как в лихорадке. Я вываливаю подробности… я тону в грезах. В альтернативной реальности, которая прорастает внутри меня. Я открываю эрмийцу воспоминания о том, чего не было… измучившие меня воспоминания, с каждой секундой все более уверяясь: мое нахождение в госпитале, волнение за Фориэ, переговоры с Шефом, и то, как я едва не потерял рыжего – горячечный бред. Наваждение, что сошло на меня, когда обессиленный и измученный пытками, я метался в бреду.

— Он лжет! – услышал я шипение Анамгимара. – Эта тварь не могла непродуманно пойти на Ирдал! Я его знаю. Он лжет вам, Корхида! Лжет!

Рассерженное шипение превратилось в растерянное, а после и вовсе перешло в вой – высокий, пронзительный, бабий. В следующее мгновение Анамгимар Эльяна как куль повалился на пол рядом со мной, сжимая виски.

— Лжет? – генерал рассмеялся, подошел к Эльяне и неожиданно пнул того в бок. – Лжет? Мне?

Анамгимар осекся, сник и замолк, но безмолвие не избавило его от очередного пинка. Взвизгнув Эльяна попытался откатиться в сторону, но не сумел, словно его разбил паралич: он извивался на полу как раздавленный червяк, а Корхида методично и размеренно наносил удары ногами, каждый раз неспешно выбирая место удара.

— Лжет? – повторил генерал, выпустив пар. Потом нагнулся и, намотав длинные волосы Эльяны на кулак, потянул вверх, заставив посмотреть себе в лицо. – Сука! Ты упустил камень, а когда понял что его уже не достать, испугался. Очень испугался. Выдумал заговор, приплел Стратегов. И все ради того, чтобы отвести беду от собственной задницы.

Выпустив торговца, генерал отряхнул руки, потом шагнул ко мне, и принудил посмотреть в свои глаза. И наступила ночь.

Из безвременья и темноты я вынырнул рывком, жадно глотнул воздуха… и сел на кровати, расширившимися глазами осматривая номер – мой номер, мою собственную спальню: зеленовато-бирюзовый ковер на полу, светлые стены, обтянутые тканью в вертикальную полоску. В огромные панорамные окна стучался дождь.

Тело трясло и ломало, словно я заболевал – меня бил нехороший озноб. Осторожно спустив ноги, я погрузил их в зеленовато-бирюзовый ворс, встал, сделал неуверенный шаг, ухватился за стену холодными, почти потерявшими чувствительность пальцами, удивляясь собственной неровной походке, тому, как при каждом шаге шатало из стороны в сторону.

Держась за стену, мелкими шагами выбрался в коридор. За грудиной нещадно ломило: то ли сломанные ребра причиняли боль при каждом движении, то ли сердце, артерии, вены и нервы запутались в острый ком. Трясясь от озноба, я добрел до спальни рыжего, заглянул в приоткрытую дверь.