Шрифт:
========== Глава первая. ==========
– …И там, оказывается, пацан от рождения паранормальный, все его страхи в реальность воплощаются. В общем, жуткая хрень. – Старший следователь Ильин откинулся на спинку своего стула дымя сигаретой в открытое окно кабинета. – Так и тянуло спросить у режиссера, лечится ли его заболевание породившее этот бредовый сюжет.
– Да вообще нормальных фильмов ужасов давно не снимают. – Согласно кивнул Антон, не поднимая взгляд от экрана своего телефона. – И не только ужасов.
В дверь кабинета Ильина постучали и, не дожидаясь приглашения, заглянули в проем. Ильин едва успел прикрыть стакан с виски папками с документами.
– Сан Саныч! Там опера с южного, просят копию постановления по… - подобострастно прощебетал молодой и не особо умный стажер.
– Шеин! – злобно рявкнул Ильин, грозно сведя белесые брови, - ты херли вваливаешься без приглашения?! Видишь, я с Дроздовским адвокатом беседую! Говорил же, не трогать меня эту неделю! Выбери себе другого куратора! Ты меня бесишь!
– Я… э-э-э… - Растерянно пролепетал Шеин. – Там просто опера…
– Пусть ждут, я занят! – Дождавшись, когда дверь захлопнется, Сан Саныч ворчливо пробормотал, – поколение деградирует! С каждым годом все тупее приходят! Помнишь Ефимову, так она замуж за того хмыря вышла, которому три года отписала! Вот где мозги у человека, ты скажи? Сама посадила, сама дождалась, сама замуж вышла! Всем отделом ржали.
– А прокуроршу Соленову знаешь? – Антон поднял на Саныча ироничный взгляд. – У ее мужа желтая справка. Нарисованная конечно, чтобы за решетку не загремел. Но тем не менее…
– Ой, не напоминай! – поморщился Ильин махнув на него рукой. – Бабы вообще с ума посходили. Нет, чтобы за нормальных мужиков замуж выходить, выскакивают за всяких жуликов да криминальную падаль. Куда мир катится?
Антон усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана мобильного и отпил из своего бокала, снова отставив его на подлокотник, и скучающе проронил:
– Саныч, кстати, про криминальную падаль. Что там по волыне-то? На экспертизу отдали уже?
– Я ж знал, что этот идиот Дроздов тебя вызванивать начнет. Придержал. – Хмыкнул следователь, наполняя свой бокал и выдвинув ящик своего стола, вынул с заныканной туда тарелки дольку яблока. – Ноггано. Спиленный серийник, явно пристреленный, а у владельца условка не кончилась. Кому он будет звонить? Грановскому, само собой.
– Ну, и? Сколько хотите-то?
Саныч задумчиво посмотрел на спокойного Антона, все так же копающегося в своем телефоне. Что-то прикинул в уме и пожевав губами, с неохотой ответил:
– Ты знаешь… Проверки сейчас идут, начальник хвост поджал, да и все это рискованно стало, опасно. Вон Ирка Елизарова с отпуска вышла еще, нос свой сует везде, достала уже, сучка…
– Саныч, хватит цену набивать. Дроздов сейчас тебе и душу готов продать, лишь бы дело не запустили. Ему ж тогда пятилетка на семерке светит. – Поморщился Антон, бросив на следователя краткий взгляд и, глотнув виски, раздраженно встряхнул подвисший телефон. – Пиздец, восемьдесят кусков за мобильник отдал, а он тормозит еще… - Антон закатил глаза и бросил телефон в карман пиджака, затем, с тенью насмешки посмотрел на сомневающегося Ильина. – Ты сам посуди, ну запустите сейчас дело, в прокуратуру отдадите, так там развалят ибо Дроздов вообще не настроен по этапу пойти. Он только клуб свой отбил, только деньги в руках подержал. И готов их все отдать за свободу. Мне-то без разницы, где дело развалится, у вас, или в прокуратуре. Я к тебе из товарищеских соображений пришел, чтоб бабло не у прокурора осело, а у тебя.
Ильин грустно вздохнул, вновь наполняя свой бокал и бросил тоскливый взгляд на часы над входом.
– Да хрен знает. Тут же на всех еще раскидать придется. Степанычу надо, экспертам надо, Тамаре надо, Дырке тоже…
– Дырке?
– Дырин. Наш новый-старый старший опер. Только с памятью у него беда, оттого и погоняло такое. Ну и фамилия подсобила. Говорящая…
– Погремухи у вас в отделе круче, чем на зоне. – Хохотнув, резюмировал Антон, отставляя недопитый бокал на стол. – Полтора ляма вам хватит?
– Два давай. Я ж себя не посчитал. – Махнув рукой, заключил Ильин, масляно блеснув глазами и, видимо, уже пересчитывая свои пятьсот косарей.
– Охренеть, у тебя такса, Саныч.- Антон потянулся в кресле и встал, весело посмотрев на напрягшегося следователя. – Даже у меня поменьше.
– Чего, не согласится он? – обеспокоенно спросил Ильин, пряча в стол бокал Антона.
– Да у него выбора нет. – Антон подхватил куртку и прощально махнув рукой, направился к выходу. – Завтра вечером домой к тебе завезу. Отпишите ему, что Ноггано муляжом был. Вторую часть бабла в среду отдам.
– Ну, давай, Грановский. Слушай, а может в среду там у Дроздова в баре и встретимся? Где-нибудь в отдельном кабинетике, чтобы не светиться. Свою супругу в свет выведу. А то изнылась вся, что никуда не ходим. Только месяц назад с Кипра прилетела, коза такая… Как, бишь, бар его?
– Давай, я как раз во вторник должен из Эмиратов вернуться. Бар не помню, как называется, сейчас к нему в обезьянник зайду, узнаю. – Согласно кивнул Антон, поворачивая ручку двери.
– А чегой-то ты на недельку всего, что ли? – бросив взгляд на настенный календарь, зевнул Ильин. – Чего скучно так?
– К друзьям на свадьбу. – Антон усмехнулся и кинув малопонятный взгляд на Ильина, когда-то ведущего дело ныне почившего Богданова, попрощался и вышел.
Ильин только хотел пошутить про арабского шейха с русской наложницей, но дверь за Грановским уже захлопнулась, и он, пожав плечами снова плеснул виски себе в бокал.
***
– И что мне делать там, в этом твоем хваленом городе? – Ангелинка бахнула опустошённым граненным стаканом по щербатому столу и пьяно мне улыбнулась. – Снова сидеть в этой твоей задрипанной общаге? А как же бабушка? Она же тут загнется совсем одна!
Бабушка, влившая в себя за это утро полтора литра деревенского самогона, остатки которого приговаривала сейчас Ангелинка, согласно квакнула из-под вороха грязного вонючего тряпья, служившего ей одеялом. Я, почти не скрывая омерзения посмотрела в угол, на развалившуюся тахту доисторических времен с бабкой, которую сколько помнила, ни разу трезвой не видела. Она же и спаивала мою сестру с пятнадцати лет. По ее же милости и снаркоманившийся Вадик, наш старший брат, шестой год в местах не столь отдаленных.
Чуя забытое желание вдарить по морщинистому вечно пьяному лицу бабки, я сжала пальцы на своих коленях и перевела взгляд на Ангелинку, которая из-за почти беспрерывных запоев совсем не выглядела на свои двадцать пять. Дешманский алкоголь не только сроднил ее внешний облик с потасканной сорокалетней женщиной, но и значительно сказался на ее отношении ко мне. Что она тут же и подтвердила.
– Эка ты фифа стала… - презрительно потянула сестра, роясь среди окурков в обрезанной пластиковой бутылке, служивший ей и местным алкашам пепельницей. – Только посмотрите на нее!.. Причесочка, дорогие шмотки, да на машине еще! Важная какая! Что ты так на бабушку зыркаешь? Не ровня мы тебе стали, да? А чего приперлась тогда?