Чтение онлайн

Заинтригованный Бёрд тут же помчался на концерт своего «двойника», и, хотя к музыке он был в принципе равнодушен, шоу ему понравилось.

В первую очередь тем, что Спрингстин трудился на сцене в поте лица, не позволяя себе ни на секунду расслабиться. А кто, как не Бёрд, мог оценить самоотдачу того, кто выступает на глазах обширной аудитории.

Сознавая, что его физические данные не блестящи, Ларри не давал себе передышки. Уезжая летом в свой родной штат Индиана, он там не столько отдыхал, сколько тренировался. Причем каждое лето отрабатывал определенный прием, определенный бросок. То скрытый бросок, то какой-нибудь хитроумный финт, то ложную передачу. Он понимал, что годы идут, моложе он не становится, физических сил уже не прибавится. Значит, надо до бесконечности отшлифовывать технику. Однажды, например, целое лето Ларри отрабатывал бросок левой рукой. Он, правда, хорошо играл левой даже в свой первый год в НБА, но это ему показалось мало, какие-то изъяны он в своих бросках все равно находил. Когда «Селтикс» собирался на предсезонный сбор, все игроки сгорали от любопытства: что нового преподнесет Бёрд из своих домашних заготовок?

В сезоне 1986/87 г. одним из лучших матчей Бёрда стала встреча с «Филадельфией-76», где он играл против стареющего Джулиуса Ирвинга. Правда, там произошел инцидент. Ларри надоел Джулиусу тем, что все время подсчитывал, сколько очков кто из них принес своим командам и вслух комментировал результаты дуэли, которая складывалась явно в его пользу. В какой-то момент Ирвинг рассвирепел, огрызнулся, и между ними вспыхнула потасовка. Все игроки несказанно удивились: обе звезды всегда вели себя на площадке по-джентльменски и к тому же по-настоящему уважали друг друга. На следующий день Бёрд явился на очередную тренировку несколько поникший и просмотрел видеозапись той схватки. Увидел, как Джулиус бросается на него с кулаками и наносит ему несколько быстрых коротких ударов. На помощь Ирвингу кидаются Мозес Мэлоун и Чарльз Баркли и хватают Ларри за руки. Это понятно, но почему безучастно стоит в сторонке Роберт Пэриш, партнер Бёрда по команде? Не веря своим глазам, Ларри еще раз прокрутил пленку. Да, так оно и было, Пэриш спокойно наблюдал, как мутузят его товарища. Разъяренный Бёрд пулей вылетел из спортзала. Большинство игроков «Селтикс» даже не поняли, что произошло, что вывело Ларри из себя. Но одному из них он все же сказал: «Ты видел, как повел себя Роберт, когда мы сцепились с Джулиусом? Видел?» Бёрд, игрок бесконечно преданный своей команде и готовый душу положить за своих товарищей, так, наверное, и не поверил в случившееся.

В сезоне 1985/86 г. в бостонской команде практически не было слабых мест. Исайя Томас, внимательно изучавший игру «Селтикс», пытаясь понять, где ключ к его успехам, чтобы использовать это как-то в своем клубе (сам он играл за «Пистонс»), вспоминал впоследствии слова тренера бостонцев К. Джонса, которые символизировали безграничную уверенность клуба в своих победах. Однажды «Селтикс» отправлялся на серию выездных матчей, предстояли четыре игры. «В скольких, вы хотели бы победить?» – спросил кто-то Джонса. «Четыре выигрыша меня вполне бы устроили», – ответил тот.

Для юного Майкла Джордана, вчерашнего новичка лиги «Селтикс» был воплощением баскетбольного совершенства. Этот клуб напоминал ему «Каролину» – с той только разницей, что там играли студенты, а здесь профессионалы. Но у бостонцев, как и у каролинцев, сохранялись хорошие традиции. Была такая же преданность клубу и самой игре Причем ценилась игра умная и тонкая.

Если «Селтикс» в сезоне 1985/86 г. шел к очередному чемпионскому званию без особых помех, то для Майкла Джордана этот сезон сложился крайне неудачно. Начали «Быки» неплохо – в первом же матче выиграли в овертайме у «Кливленда». Во втором матче Джордан получил жестокий удар исподтишка от Билла Леймбира, но нашел в себе силы продолжить игру и привел чикагцев к победе. Но через три дня во время встречи с «Голден Стейт Уорриерс» Майкл сломал левую стопу. За всю его спортивную карьеру это была единственная у него серьезная травма. Высоко выпрыгнув, он потерял в воздухе равновесие и неудачно приземлился.

Сделанный сразу же после матча рентгеновский снимок ничего страшного не показал, но наступать на ногу Майкл мог с большим трудом, превозмогая боль. Оставшиеся две выездные встречи пришлось, конечно, пропустить.

Уже дома, в Чикаго, врачи все-таки обнаружили перелом – и довольно сложный. Хирурги не могли даже с точностью сказать, когда нога полностью заживет. Поначалу считали, что Майкл вернется в строй через шесть-восемь недель, но оптимистичные прогнозы не оправдались. Почти весь сезон Джордан вынужден был пропустить. Для него это стало большим ударом: ведь радость в жизни он находил в баскетболе. В его контракте даже был специальный пункт, где оговаривалось его право остановиться у любой спортплощадки и сыграть в импровизированном матче с совершенно незнакомыми ему парнями. Немногим игрокам менеджеры клубов предоставляли такую возможность позабавиться на досуге: а вдруг какой-нибудь балбес нанесет звезде серьезную травму? Но Майкл на своем настоял, в чем и проявилась его мальчишеская страсть к игре, на каком бы уровне она ни проходила – даже на дворовом.

И вот такая невезуха. Всего второй сезон в НБА, а он уже отлучен от любимой игры и лежит в маленькой квартирке, в городе который пока еще для него чужой. Зима в Чикаго без баскетбола – вынести это было невозможно. Майкл попросил руководство клуба, чтобы его отпустили на какое-то время в Чепел-Хилл: может, там он быстрее поправится? Жилье у него там было, а главное – куча друзей включая всех тренеров университета Северной Каролины. Ему пошли навстречу.

В Чепел-Хилл Джордан остался верен себе. Бегать и прыгать он, конечно, не мог, но ежедневно часами отрабатывал броски. Вскоре, не сообщая об этом чикагским боссам, он стал участвовать в тренировочных играх пять на пять. Играл, разумеется, не в полную силу и впервые в жизни понял, как много значит для него спорт.

Наблюдение за процессом выздоровления пациента с помощью компьютерной томографии было тогда еще в новинку, и Майклу пришлось выполнять роль подопытного зверька. Доктора, еще не освоившие до конца новую медицинскую технику, затруднялись определить, насколько быстро заживает нога Джордана. Как говорил врач команды Джон Хефферон, срастание кости Майкла напоминало ему рост травы. Поправлялся Джордан так медленно, что решил уже поставить крест на своей спортивной карьере. Но постепенно нога заживала, боль стихала, и Майкл снова обрел уверенность, что скоро вернется в строй. Заходя в очередной раз в кабинет доктора Хефферона, он был уверен, что этот визит – последний. На протяжении февраля и марта Майкл, посещая врача, прихватывал с собой на всякий случай кроссовки, надеясь, что наконец-то Хефферон снимет с его ноги гипсовую повязку, и всячески уверял доктора, что он в полном порядке и готов снова играть. Тот в этом сомневался. Тогда Джордан ставил на кроссовках свой автограф и оставлял их у секретарши доктора – в качестве подарка. Однажды Хефферон сказал ему, что настало время сменить гипс. Майкл запротестовал. С большим трудом врачу удалось добиться его согласия. Вообще же в спорах с доктором Джордан выдвигал один и тот же аргумент: «Я знаю свой организм лучше, чем кто-либо другой, и знаю, что уже могу играть». Хефферон воспринимал его слова на полном серьезе. За два года работы с Джорданом врач «Буллз» понял, что он не только талантливый спортсмен и умный, интеллигентный парень, но и не совсем обычный пациент. Майкл очень точно умел описать, что у него болит или в чем заключается его недомогание. Поэтому Хефферон и решил: может, действительно стоит прислушаться к уверениям Джордана?

Однако брать на себя такую ответственность врач побоялся и решил посоветоваться с другими специалистами. Те ничего путного не сказали. Никаких гарантий никто дать не мог. Риск, конечно, был серьезный. Но Хефферона больше беспокоил другой риск – то, что за столь долгий срок между клубом и этим самым талантливым, самым жизнерадостным и самым харизматическим игроком в команде невольно возникнет отчуждение. Хефферон решил обсудить эту проблему с Джерри Краузе, генеральным менеджером команды. Тот поинтересовался, насколько велик риск повторной травмы. Врач оценил такую вероятность примерно в 10 процентов, добавив при этом, что на риск стоит пойти. Ведь они имеют дело с человеком, буквально одержимым баскетболом, и если руководство клуба не пойдет навстречу Джордану, может случиться всякое. А вдруг он не простит боссам, что ему не разрешили снова играть? Так что, заключил свое резюме Хефферон, в подобной ситуации с медицинской точки зрения риск невелик.

Бесконечные споры Джордана с врачами и руководством клуба продолжались. И тут Краузе допустил первую из своих двух ошибок, омрачивших его отношения с Майклом. Отвергнув в который раз просьбы Джордана он сказал, что окончательное решение – за ним и за Джерри Рейнсдорфом, поскольку Майкл, в конце концов, их собственность. Говорить такие вещи игроку, в особенности темнокожему, невероятная глупость, и Майкл не забыл эту бестактность Краузе и никогда ему ее не простил. Так в их отношениях образовалась трещина, которая с годами только углублялась.

Вторая ошибка Краузе – более сложный случай. Джордан пришел к убеждению (и многие считали, что он прав), что у руководства клуба другой, вовсе не медицинский мотив подольше подержать его дома. Объясню. Первые три матча сезона, то есть до травмы Майкла, «Буллз» выиграли. Когда же он выбыл из строя, в следующих девяти матчах они восемь раз потерпели поражение. Когда же Джордану наконец, разрешили играть, послужной список чикагцев выглядел уныло: 24 победы и 43 поражения. Так вот, как справедливо полагали Майкл и его друзья, Краузе и Рейнсдорф держали его в запасе столь долго вовсе не потому, что их волновала его нога. Дело было в другом. Как ни парадоксально, неудачные выступления «Буллз» на чемпионате были им на руку. По правилам НБА, семь команд, замкнувших турнирную таблицу, участвуют в лотерее, где разыгрываются в качестве утешительных призов талантливые новобранцы лиги. Таким образом, у «Буллз» мог появиться шанс, пусть и небольшой, заполучить в следующем сезоне одного из двух лучших игроков студенческого баскетбола – Брэда Дохерти или Лена Байаса. Майклу, с его неистовым спортивным рвением, сама эта идея казалась кощунством: выходит, что люди, эксплуатировавшие его труд, вовсе не стремились к победам и довольствовались поражениями. Пусть, мол, команда не доберется до серии «плей-офф», но зато в следующем сезоне ее состав укрепится. Придя в чикагский клуб, Джордан очутился в компании очень слабых игроков, но даже и тогда он не мог свыкнуться с мыслью, что «Буллз» предстоит не только побеждать, но и проигрывать. Он твердо верил, что пока он будет играть, чикагцы не раз доберутся до серии «плей-офф», а там, глядишь, и станут с его помощью чемпионами НБА.

Через какое-то время вопрос о возвращении Джордана в строй обсудили на специальном совещании, где участвовали Рейнсдорф, Краузе. Лестер Краун (богатый чикагский бизнесмен, владелец самого крупного пакета акций клуба), Стэн Элбек, новый тренер, сменивший Кевина Лафери, Хефферон и два других врача, а также сам Майкл. Снова Джордан с жаром доказывал, что он лучше других может оценить свое состояние и на сто процентов уверен в своей готовности вновь выйти на площадку. Однако никто с ним не соглашался. В конце концов пришли к компромиссу: пусть играет, но всего по шесть минут в каждой половине матча. Позже Рейнсдорф для пущей уверенности направил Элбеку письменное официальное распоряжение на этот счет. Тот оказался между двух огней. С одной стороны, на него давил Джордан, требовавший отмены пресловутых шести минут. С другой – нажимали Рейнсдорф и Краузе, строго следившие за лимитом игрового времени Майкла. В одном из матчей продержал Джордана на площадке на 5 секунд дольше положенного, а по правилам НБА эти 5 секунд засчитываются как целая минута. На следующий день Краузе позвонил тренеру и сообщил ему, что владельцы клуба пришли в ярость. После этого за судейский столик посадили Тима Хэллема, который следил за действиями Джордана с секундомером в руках. Конечно, Майкла эти ограничения нервировали. Ведь он так мечтал дойти до серии «плей-офф» и наконец-то сыграть против «Селтикс».