Чтение онлайн

Разговорчивый Рассел в раздевалке постоянно нес всякую чушь. Брэдли же, наоборот, держался спокойно и был немногословен: он побаивался, как бы его не объявили очередной Большой белой надеждой. А темнокожие игроки тем временем подкалывали Рассела, который, желая, видно, подчеркнуть свою образованность, злоупотреблял вычурными фразами. Особенно любил подшучивать над ним Уолт Беллами. Сидя полуголым и имитируя оксфордское произношение, он обращался к Кеззи: «А теперь, мистер Рассел, вы, как известный эксперт в области английского языка, должны объяснить нам, несчастным неучам, значение этого длиннющего слова, которое вы только что произнесли…»

Хольцман по отношению к Расселу вел себя предельно тактично, никогда не высказывая в его адрес слов неодобрения. Он предпочитал видеть в нем то, что ему хотелось бы видеть, и намеренно закрывал глаза на его недостатки. Он был уверен, что сами игроки, белые и черные, люди уже достаточно взрослые, разберутся, в конце концов, что к чему. Единственный раз он напустился на Рассела, когда тот нарушил порядки, заведенные в клубе. А одно из правил было такое: отправляясь на выездной матч, игроки едут вместе, единой командой. Однажды ньюйоркцы поехали в Филадельфию. Кеззи Рассел, только что купивший новый «кадиллак», решил шикануть и, проигнорировав клубный автобус, поехал своим ходом. Уже в Филадельфии незадолго до матча Ред спросил его, во сколько обошлись ему дорожные сборы. Кеззи сообщил, что ему пришлось в общей сложности заплатить 8 долларов. «Прекрасно, – сказал Ред, – можешь вычесть их из 100-долларового штрафа, который налагается на тебя за путешествие в одиночку. Таким образом, заплатишь всего 92 доллара, а не целых 100». Это со стороны тренера был намек, что правила есть правила и распространяются они на всех без исключения.

Став за штурвалом чикагского клуба, Джексон, в свою очередь, столкнулся с аналогичными проблемами, требующими точного расчета – словно задачи по химии, когда нужно смешивать различные вещества.

Получить работу в Чикаго – это шанс, который выпадает, возможно, лишь раз в жизни, но и с ситуацией Джексон столкнулся достаточно серьезной. Ему предстояло тренировать лучшего игрока НБА, а вместе с ним группу других игроков, ребят явно талантливых, но не достигших еще профессиональной зрелости. Как сделать из такой необычной команды единое целое? Джордан выступал за «Буллз» уже шестой сезон и, набравшись опыта, оценивал положение дел в команде весьма скептически. Он уже смирился с тем, что тренеры так и не выработали эффективной тактической схемы атак, и перестал доверять почти всем партнерам, за исключением, может, Паксона. Главной проблемой для Джексона стало решить, кому сколько отвести времени на владение мячом. Сколько, например, бросков возложить на Джордана? (Говоря честно, число его бросков следовало бы уменьшить, перераспределив излишки между его партнерами.) Если Майкл в своем деле гений, то его гениальность надо гармонично увязать с талантами простых смертных.

Команда, доставшаяся Джексону, находилась на перепутье. Если Коллинз, можно сказать, сжег себя и игроков своими бурными эмоциями, то он все же сделал из Пиппена и Гранта баскетболистов экстракласса. Именно благодаря Коллинзу Джексон получил команду, стоявшую на пороге великих успехов. Те же Пиппен и Грант вполне могли бы выступать в матчах «Всех Звезд».

Но главной проблемой для Джексона оставалась выработка новых тактических схем в нападении, он не считал себя крупным специалистом в построении атаки, но надо же было что-то придумать. К приходу Джексона атаки чикагцев строились почти исключительно на уникальном мастерстве Джордана. Схема была достаточно проста: «Отдаем мяч Майклу, а сами разбегаемся в разные стороны, чтобы не путаться у него под ногами». Нужно было, конечно, создать другой тактический рисунок, чтобы в атаке активно участвовали и другие игроки, четко знавшие свои роли, и Джексон прекрасно понимал, насколько трудно даже хорошим баскетболистам достойно играть рядом с такой суперзвездой и таким требовательным партнером, как Майкл Джордан. Как заметил однажды Дэйв Корзайн, Джордан настолько велик, что, когда «Буллз» выигрывают, это целиком его заслуга, а когда проигрывают, его вины нет никакой – виноваты его партнеры.

Серьезной проблемой для нового тренера было окончательно разобраться в том, как все же Майкл расценивает своих партнеров: ведь надо уговорить его почаще делиться с ними мячом, не всегда брать игру на себя. Джордан видел, конечно, что Грант заметно вырос как профессионал, но он все же не считал его особенно умным игроком и, кроме того, сомневался, можно ли ему доверить решающие броски, когда до конца матча остаются считанные секунды, а ситуация – критическая. С Пиппеном дело обстояло сложнее. Уровень его мастерства постоянно рос, по игре в защите он почти сравнялся с Джорданом, и он на удивление тонко понимал игру. Правда, броски по кольцу ему не всегда удавались.

Но главное не это. Важно другое – выдержит ли он психологические нагрузки самых ответственных и решающих матчей? Джордан в этом сильно сомневался, и Пиппен знал о его сомнениях. Вообще говоря, в команде был всего лишь один игрок, которого Майкл считал удобным и абсолютно надежным партнером, – Паксон. Это всех удивляло, поскольку другие игроки, которым приходилось играть в защите на пару с Паксоном, были им недовольны. Паксон к тому же плохо бросал по кольцу. Но он обладал редким и ценным качеством – он трезво оценивал свои способности. Это как раз и устраивало Джордана. Играя рядом с Майклом, Паксон точно знал, что от него требуется, и – а это даже важнее – точно знал, чего ему делать ни в коем случае нельзя.

Джексону в принципе нравилась атака по системе «тройной пост», придуманной Тексом Уинтером. Когда-то они вместе проработали один сезон в летней лиге, и уже тогда Фил согласился с идеей Текса. Сейчас он думал о том, что Джордан со своим огромным талантом как раз создан для такой тактической схемы, при которой игроки молниеносно перемещаются из одной точки в другую, меняясь местами, и каждый в точности знает свою роль.

Учитывая физическую силу и прыгучесть Джордана, Джексон решил поставить его на острие атаки. Это усилит наступательную мощь команды, а кроме того, пойдет на пользу Майклу: на новой позиции он не будет затрачивать столько энергии, как сейчас, и сохранит силы, чтобы подольше выступать в НБА. Тактика «тройного поста» требует от игроков высокого мастерства и долгих специальных тренировочных программ. Одни баскетболисты быстро приспосабливаются к этой схеме, другие так и не могут постичь суть перемещений, где от них требуются одновременно и строгая игровая дисциплина, и способность импровизировать. Проблема была еще в том, согласится ли Джордан с новой идеей тренера, а если даже и согласится, окончательно отработать эту схему на практике можно лишь за два сезона.

Как вы уже знаете, Джексон играл в свое время за «Никс», где почти не было гигантов и могучих атлетов. Однако за счет быстрого темпа, постоянного движения и продуманной игры команда постоянно побеждала соперников, делавших ставку на силовую борьбу и жесткий прессинг. Вспомнив былые времена, Фил понял, что сейчас он располагает игроками, которые смогут реализовать его идею.

Джексону предстояло обсудить свой план с Тексом Уинтером и Майклом Джорданом, каждый из которых имел свою концепцию баскетбола. Тексу было тогда уже 68 лет, из которых более 40 он проработал тренером. Его карьера началась в 1947 г. с должности помощника тренера в университете штата Канзас. Его годовой заработок составлял 3 тысячи долларов.

Текс был занимательным рассказчиком и откровенным собеседником. Он всегда и по любому поводу стремился высказать свое мнение и говорил все в открытую. Юность Уинтера пришлась на самые тяжелые годы Великой депрессии. Он хорошо помнил ту нищую Америку, большинство жителей которой еле-еле сводили концы с концами и не имели никакой возможности пробиться в средний класс. Некоторым молодым парням из нынешних «Буллз» он годился в дедушки, и в их глазах его консерватизм выглядел как старческие причуды. Текс отличался скупостью. Если он приглашал на ланч приятеля и, как водится в таких случаях, расплачивался за двоих, то сумма счета составляла не более 8-9 долларов. Перед матчами клуб обычно выставлял прессе бесплатное угощение. Почти все тренеры «Буллз» к этим блюдам не притрагивались, считая их несъедобными. И лишь Текс, дитя депрессии, охотно подсаживался к журналистам.

Краузе остановил свой выбор, сразу же познакомившись с ним. Ему нужен был солидный авторитетный человек типа гуру. Однако Текс так и не стал человеком Краузе – он оставался котом, который гулял сам по себе. При этом он являл собой образец кристальной честности, за что все его любили и уважали. Он был прост, прямодушен и чурался ненужных интриг. Уинтер не переносил внешнюю помпезность нынешнего баскетбола – шум тусовки, гул фанфар, чествование знаменитостей. Он считал, что вся эта мишура лишает спорт главного его содержания. В своем деле Текс был непревзойден. Репортеры, ценившие весомость и точность его суждений, не давали ему покоя, да и в клубе все к его мнению прислушивались. Текс точно определял, как надо строить игру в том или ином матче. Однако его видение баскетбола было диаметрально противоположным взглядам Майкла. В определенном смысле оба были правы, и оба заблуждались. Джордан, с его уникальными спортивными данными, с его умением в одиночку переломить ход игры, считал, что Уинтер увяз в допотопной концепции, созданной, когда в баскетболе не было суперзвезд. Тогда все строилось на системе, которая, по мнению Майкла, компенсировала отсутствие талантливых игроков. Весомость аргументов Майкла нельзя было недооценивать: никто, кроме него, не умел так строить оборону или так молниеносно прорываться к кольцу соперников. Причем проделывал он все это чисто инстинктивно. Играл бы он по системе – утратил бы свой чудодейственный инстинкт.

Уинтер, разумеется, не мог смириться с тем, что успех атаки зависит всего лишь от одного игрока, хоть он и суперзвезда. «Я действительно считаю Майкла великим игроком, – часто повторял Уинтер, – но я не идолопоклонник».

Майкл и Текс часто спорили друг с другом.

«В слове «команда» нет буквы "я"», – говаривал Уинтер. «Зато она есть в словосочетании "лучшая команда"», – парировал Джордан.

В глубине души Джордан чувствовал, что баскетбол изменился. С приходом нового поколения игроков, парней талантливых, высокорослых и быстрых, традиционная система строгой установки на игру устарела. Все решало индивидуальное мастерство игроков, которые умели точно бросать по кольцу в любых ситуациях и из любых положений. И в НБА никто в индивидуальном мастерстве не мог сравниться с Джорданом. Поэтому Майкл воспротивился намерениям Джексона возродить систему «тройной пост». Коллинз в свое время пытался сделать пробные шаги в этом же направлении. Майкл тогда не проявил энтузиазма. Сейчас же его протест был более категоричен. Он опасался, что новая тактика ограничит свободу его действий и ничего хорошего взамен не принесет. «Атака, где у всех равные возможности», – говорил он, не вкладывая в свои слова ни капли одобрения. Джексон пытался объяснить ему свой план иносказательно: мяч, мол, напоминает бегающее световое пятно от луча прожектора, а прожектором не может управлять один человек. Втайне Джексон надеялся на неимоверное спортивное честолюбие Джордана. Он знал, что Майкл больше всего стремится не к личным достижениям, а к тому, чтобы «Буллз» стали чемпионами НБА. Беседуя с Джорданом, тренер всегда подчеркивал: да, до серии «плей-офф» команда дошла благодаря блестящей игре Майкла. Но на этом ее потенциал исчерпан. На следующих этапах этой серии Джордан столкнется с гигантскими защитниками, которые нейтрализуют даже его – великого игрока, и все усилия команды окажутся тщетными. Джексон даже сказал Майклу, что, если он не станет в очередной раз лучшим снайпером НБА (а им он становился последние два сезона), это не столь уж большая потеря.