Чтение онлайн

Пока что особый интерес представляли заклинания школы тьмы, как атакующие. С выживаемостью, даруемой светом, Дракула проблем не испытывал. А уж потом, когда разберётся со всем окончательно, можно будет спросить, почему он владеет двумя противоположными стихиями, почему стал демиургом, и что это за "личный квест" такой, у Герна. А пока стоит начать с самых "элитных" способностей, что давались последними. — Какой интересный спелл даётся за пятидесятый уровень некроманта. Хм-м…

1+1 УР. Покров Тьмы. Показатель мастерства: Неофит 0 %Ответвление: БазаТьма окутывает вас своими руками. Вы превращаетесь в тень, невидимую на расстоянии, и крайне устрашительную вблизи. Есть вероятность повергнуть в ужас противников, чья мудрость ниже вашей. Шанс устрашения зависит от разницы в интеллекте и от уровня заклинания. Во время работы заклинания эффективность уровней дуэлянта удваивается. Необходимая мана: 128-19 % от регенерации маны в секунду, — 10 маны в секунду

Интересный навык. Получается некоторое подобие инвиза, что для тощих магов вполне неплохо, ведь им не нужно сражаться лицом к лицу с оппонентом. С другой стороны, можно точно так же воспользоваться заклинанием в нападении и обескуражить врага своей тенью, да ещё и с характеристиками повышенными побегать. Неплохо. — Тварь мелкая, ты опять в футбол гоняешь?! Где бабки, ты что, совсем ничего не заработал?!

Крики на площадке привлекли внимание Владислава. Он повернул голову на звук и увидел заросшего мужчину с голым торсом и грязными штанами с кучей заплат. Нарушитель спокойствия махал левой рукой с бутылкой и басом орал на ребятню. Все мальчишки разбежались в разные стороны, как муравьи, и даже родители поспешили скрыться по домам. Только Эдери остался стоять, как вкопанный, пока отец покрывал его трехэтажным слоем мата. В конце концов, мужчина выдал оборванцу такую сильную оплеуху, что тот упал, но оказался тут же поднят обидчиком. Отец потащил за руку Эдери к знакомой хижине. Владислав знал, что это не его дело. — Покров тьмы.

Но не мог это так просто оставить.

Эффект устрашения от уровня дуэлянта удвоен.

Пыль сущности Владислава незримо просочилась через щели в разрушенных ставнях. Атлант проник в покосившуюся комнату с одним единственным номинальным окном, через которое едва проникал свет — подсознательно вспомнился собственный дом. Разве что ещё хуже. Узкая коморка в пару квадратных метров без возможности внятно определить тип помещения. Потолок перетянут как паутиной множеством ниток со свисающими с них грязными предметами одежды. Ужасный запах нечистот от них же. Ветер пробивался из гигантских щелей в стенах и тихими порывами раскачивал грязное белье. Странное ведро с мутной жижей — непонятно, справляли в него нужду или мыли пресловутую одежду. Холм из тряпья на полу, впрочем, почему-то сохранивший форму человеческого тела. Владислав зажал бы нос и зажмурил глаза, но не имел ничего подобного в данный момент. Будто на операции, ему отключили все внешние ощущения наркозом, оставив лишь внутреннюю тревогу.

Юноша прошел под худой дверью и вышел в ещё одну комнату, нет, это был коридор, но абсолютно такой же узкий. Пожалуй, в него бы не протиснулся даже средний мужчина — расчёт шёл на оголодавшего бедняка. Владислав в подозрительной тишине пролетал над полом, об которой в другой ситуации сломал бы ноги. Доски и гвозди торчали так, будто их никто не укладывал, а просто сбросил куда глаза глядят. Таким образом, атлант перемахнул через ещё одну дверь и впервые оказался в чём-то, что было просторнее собачьей будки.

— Сестленка, — картавила девочка, укрываясь за прохудившимся одеялом на двухспальной койке. — Где Эдели? Мне стласно.

Владислав безмолвно, чтобы не заявить о своем присутствии, ушел в свободный угол, откуда было видно двух малышек, теснящихся на небольшой кроватке. Здесь было темно, и он вполне вписался в интерьер грязных обоев. Больше ничего в комнате не было.

— С папой разговаривает, наверное…

— Ой! — приглушенно вскрикнула другая и спрятала голову под подушку. — Он се сейсас к нам придёт! Я под кловать!

— Стой! Нельзя! — сестра схватила за руку паникершу и погрозила ей пальчиком. — Эдери говорил, что там живёт монстр! Он тебя скушает!

— Лутсе бы скусал…

Шепелявая девочка начала тихонько хныкать в подушку. Чуть позже ей вторила и сестра. Владислав не знал, как чувствовать себя в такой ситуации. Как и пять лет назад, когда заставал плачущей Веру. Он не мог помочь даже родному человеку, а тут сразу двое, причём незнакомых? На сердце чувствовался странный груз, весом килограмм в двести — кто-то бы смог его поднять, но точно не Владислав. Он мог лишь воспользоваться заминкой и переместиться под кровать, откуда смог бы мгновенно выбраться на защиту от разъяренного отца.

Действительно ли разъяренного? В этом Дракула не сомневался, потому что знал, какого это. Если отец кричит и буйствует, возможно, наказания получится избежать. Гораздо хуже, когда он умолкает. И сейчас Владислав не слышал ничего, кроме тихих всхлипов сверху. Эдери сейчас наверняка приходится несладко, но отправляться на его поиски в этой дыре, рискуя оставить девочек одних? Увольте… Так пытался оправдать себя Дракула. Но на самом деле он не понимал, что делать, встретившись с отцом. Провести воспитательную беседу? Закодировать? Избить до полусмерти? В чём вообще суть вмешательства? Владислав не сможет вечно опекать эту семью, ничего не изменится в перспективе, Эдери и малышки, они… Обрече…

Бдыщ!

Деревянная дверь слетела с петель и с адовым треском впилась в стену, продержалась так секунду и с нервным всхлипом упала на пол. Девочки резко умолкли. Полумрак коридора обозначил худощавую, высокую фигуру.

— Твари…

Сиплый и прокуренный голос мужчины приближался вместе с его обладателем. Даже Владислав онемел в ощущении излучаемой отцом опасности. Просто не мог сдвинуться с места, будто одно единственное слово предназначалось именно ему.

— Выродки суки-мамаши, — ноги мужчины встали перед кроватью, топот сапог эхом отдавался в несуществующих ушах атланта. — У неё же новый хахаль, а вас не забрала, зародыши. Потому что нахер вы никому не сдались.

Все в комнате затаили дыхание. Слышался лишь нарастающий в груди мужчины рык, который вырвался в душераздирающий вопль:

— Мне — тем более! — движения отца стали рваными, он схватился за матрас и вместе с малышками запустил его в пол. Девочки, потеряв надежду скрыть своё присутствие молчанием, заскулили в попытках уползти от обидчика. А Владислав… Не мог сдвинуться с места. Для него происходящее превратилось в сон, сон, смешавшийся с воспоминаниями, но почему такой реальный?

В комнату вошел его отец. Рамки сна смазаны, потому что они не важны. На руках папы повисла мама, её лицо зареванное и уже избитое. Влад отрывается от тетрадей и учебника по физике за седьмой класс. Отец пьян, его шатает из-за груза алкоголя и собственной жены на запястье. Кудрявые серые волосы, что передались по наследству сыну, слиплись на лице и почти скрывают придурковатую улыбку кривых зубов.

— Э-э-э… — бурчит он, берет с тумбочки статуэтку, которую мама сделала Владу на урок труда и с размаху швыряет в стену. Вера вскрикивает и прижимает к груди лысую куклу. — Давно я вас не воспитывал…

— Пап, ты пьян, не надо, — голос мальчика тонок, к тому же, дрожит.

— Какая разница? Э-э-э…

— Дорогой, прошу, не впутывай только детей!

— Опять все против меня, — притворно шмыгает отец и лукаво смотрит на Влада. Мужчина с трудом идёт к столу мальчика, но расстояние слишком большое. Пьяная туша может споткнуться и упасть по пути, но, сука, не падает. Не падает на первом метре, не падает на втором и на третьем. Влад встает со стула, потому что «отдыхать» перед отцом после его «тяжелого» рабочего дня подобно смерти. Но мужчина добирается до мальчугана быстрее и с пронырливым прищуром смотрит в тетрадку.

— Б-а! Двойку схлопотал, гаденыш! — мужчина не может удержать неподдельное счастье в себе и передает его сыну через подзатыльник. Влад бьется головой о столешницу и отскакивает попрыгунчиком, не успев сказать, что это двойка в вычислениях, а не оценка за работу, — кто деньги будет нам зарабатывать? А, э? Стране нужны инженеры, как ты пойдешь инженером с двойкой, тупица? Э!

— Ему же всего тринадцать, какой инженер, — рыдает мама, пытаясь оттянуть пьяницу от ребенка, которого в данный момент держат за волосы и водят лицом по тетради.