Чтение онлайн

– Летят на частном самолете, так что их даже никто не увидит и не узнает, где они. В Батуми дом в хорошем районе, почти рядом с морем. Охранять их будут так, что муха не пролетит. Вещи все купят уже на месте….

Слушая его, я ощутила странное чувство двойственности. С одной стороны, Кирилл говорил о безопасности моей семьи — тоном, который явно демонстрировал его серьёзность и готовность пойти на любые меры. Но с другой стороны, сама мысль о том, что моя дочь и свекровь будут зависеть от его защиты, от его ресурсов, вызывала во мне внутренний протест, почти отвращение.

— Я сделаю все, что могу Агата, — сказал он мягко, но твёрдо. — Я знаю, что не заслуживаю твоего доверия, но их безопасность — это не тот вопрос, где я могу позволить себе ошибиться.

– Хорошо, - помолчав, кивнула я, чувствуя, как мерзнут босые ступни. – Когда они полетят?

– Через час за ними приедут.

– Прекрасно. А теперь, займемся вам, котятки, - влезла в наш разговор Илона, но замолчала, не зная, как преподнести нам свою стратегию.

– Агата…. Тебе противорвотные помогают? – наконец, спросила она.

– Что, прости?

– Противорвотные препараты тебе помогают, спрашиваю? – повторила она свой вопрос.

– Предлагаешь мне с моста несколько раз броситься?

– Нет, хуже….

Илона вздохнула, будто собираясь с духом, и посмотрела на меня с такой серьёзностью, что по спине пробежал холодок.

— Агата, — её голос стал жёстким, почти отрезвляющим, — я понимаю, как это прозвучит, но… чтобы выйти из этого дерьма, тебе придётся пройти через ещё более мерзкую грязь. Нам нужно, чтобы ты выглядела... неуязвимой. Мы не можем позволить публике увидеть в тебе ни жертву, ни слабость. Нужна версия, которую все примут, и которая поможет перевести внимание с вас обоих.

Я сжала кулаки, поднимаясь на ноги, ощущая, как растёт сопротивление ко всему этому, но знала, что другого выхода у нас просто нет.

— Так что ты предлагаешь? — спросила, стараясь звучать хладнокровно, хотя внутри всё дрожало от смеси страха и отвращения.

— Нам нужна ваша общая легенда. Идеальная картинка для публики, которая объяснит, почему вы вместе, но уберёт любые намёки на проституцию или насилие, — Илона скрестила руки, её лицо оставалось напряжённым. — Чтобы это сработало, Агата… вы оба должны будете сыграть пару, причём влюблённую. Доверие, смех, лёгкие прикосновения на публике… — её взгляд стал ещё более серьёзным, — вы оба должны показать, что между вами искренние чувства, будто бы вы давно вместе. Понимаете?

Я засмеялась. Громко, надрывно, чувствуя, как подкатывающая истерика захватывает всё моё существо. Смех разрывал меня изнутри, смешивая слёзы боли, ярости и отчаяния.

Слёзы хлынули сами по себе, и я осела на пол, больше не в силах выдерживать всё, что навалилось на меня. Я видела, как Кирилл дёрнулся вперёд, но взгляд Илоны заставил его замереть на месте. В его глазах читалось отчаяние, ярость, беспомощность, но он не шевельнулся, будто боялся ещё больше усугубить ситуацию.

– Агата? – Илона подошла ко мне ближе.

– Хорошая шутка, Илона. Самое то для сегодняшнего чудесного во всех отношениях вечера! — выпалила я, голос дрожал от смеха, слёз и нарастающего истерического отчаяния.
– А что еще придумаешь? Гитлера оправдать?

– Ну… если бы я была его политтехнологом, то, может, и его бы отмазала, - пробормотала она. – А какие у нас варианты? А? Что, блядь, еще может оправдать ваш… секс, мать его?

Она стояла передо мной как единственный голос разума в этом хаосе. И как бы мне ни хотелось обругать её, обвинить во всём, я понимала, что она просто произносила вслух ту правду, которую я боялась признать.

— Ты понимаешь, — продолжила она, её голос стал чуть мягче, но всё таким же решительным, — нам нужно сделать так, чтобы никто, слышишь, никто не сомневался, что это был... — она прикусила губу, подбирая слова, — что это был порыв, страсть. Ну пошел секс не по плану…. С кем из нас оказий не случалось?

– Теперь это, сука, так называется? Оказия? Илон, там записей часов на десять! Вся ночь! И утро….- я закрыла лицо рукой, чувствуя, как свет в комнате режет глаза, напоминая о собственном бессилии. В голове всплыли воспоминания — каждая деталь, каждый унизительный момент, утренний разговор, который разъедал изнутри. Плакала, раскачиваясь из стороны в сторону и никак не могла успокоится. – И деньги…. Это ты как объяснить попытаешься?!

– Да никто и не ждет ваших объяснений! Все ждут истории! Скандала! Деньги? Да блядь, а кто из нас за секс не платит? Семейные отношения, это что по-вашему? Особенно когда мужчина обеспечивает семью! А то, что этот дебил сказал – можно вашей ссорой объяснить. И кстати секс…. нетрадиционный… тоже. Картинка нужна, а на правду, Агата, всем насрать!

Кирилл все время сидел молча, закрыв лицо руками. Я представить не могла, что происходит с ним, да и не хотела, если честно. Один взгляд на него заставлял меня едва не выть от ненависти.

Илона, ни на секунду не смягчившись, продолжала безжалостно давить:

— Агата, пойми, — её голос был резким и твёрдым, будто у нас не было времени на сантименты, — мир всегда выберет версию, в которой он может осудить. Дайте им дурацкую историю о страсти, о ревности, и это даст им простую и понятную картину. У них не останется вопросов, они просто примут всё как есть, — она взглянула на меня чуть мягче, но не отступала от своей позиции, — если сейчас вы оба не займёте оборону, эта ситуация раздавит вас обоих.

Я снова посмотрела на Кирилла, пытаясь понять его реакцию на этот театр абсурда.

Его взгляд встретился с моим — в нём мелькнуло что-то, похожее на мольбу, словно он хотел извиниться, попытаться объяснить, но понимал, что слова здесь бессильны.

– А, чтоб вас всех!!! – выругалась я, вскакивая с пола и нарезая круги по кухне. Илона и Кирилл терпеливо ждали моего решения.

– А если… если я не смогу?

– Ну тогда нам пиздец. Он поедет баланду хлебать, что в принципе, правильно. Ты…. Может продавцом в Пятерочку кто и возьмет.

Я медленно перевела взгляд на Кирилла. Он молчал, но в его глазах читалась почти болезненная решимость. Может быть, впервые за всё время он был готов что-то исправить — не словами, а действиями, хотя бы попытаться, даже если это поздно.

– Агата… - его голос снова звучал глухо, - я никогда…. Я ничего не сделаю тебе…. Никогда не….

Я резко подняла руку, заставляя его замолчать. Слова Илоны, холодные и безжалостные, крутились в голове, напоминая, что сейчас важно выстоять ради себя, ради дочери, ради всего, что мне дорого. Но передо мной стоял человек, с которым меня связывало столько сложных, тёмных нитей, и в его глазах сейчас было что-то, чего я никогда не видела — настоящая боль.