Чтение онлайн

– Как тебя зовут?

– Манфред Стайнер.

– Возраст?

– Восемьдесят три.

– Вакцинирован против ветряной оспы?

– Да.

– Страдаешь венерическими заболеваниями?

– Легкий триппер, и все.

– Лечение в венерическом отделении.

– Сэр, мои зубы. Они в мешке вместе с глазами.

– Ах, твои глаза, да. Отдайте ему глаза и зубы, перед тем как везти в отделение. А как насчет ушей, Стайнер?

– Они при мне, сэр. Спасибо, сэр.

Его руки примотали бинтами к перекладинам кровати, потому что он пытался вытащить катетер. Он лежал лицом к окну и смотрел сквозь грязное треснувшее стекло.

За окном виднелся жук на длинных ножках. Жук что–то ел, потом что–то обрушилось на него и раздавило, и он так и застрял раздавленный, впившись зубами в то, что намеревался съесть. Потом его мертвые зубы вытекли изо рта и поползли в разные стороны.

Он лежал там сто двадцать три года, пока наконец его искусственная печень не отказала, тогда он лишился сознания и умер. К этому времени ему уже ампутировали руки и ноги до самых тазовых костей, потому что они начали разлагаться.

Все равно он ими не пользовался. А лишившись рук, он уже не пытался выдернуть катетер, и им это нравилось.

«Я долго пробыл здесь. Может, вы мне принесете транзистор, чтобы я поймал утреннюю программу дружища Фреда; я люблю слушать музыку, они часто исполняют старые популярные песни.

У меня от чего–то аллергия. Может, от этих желтых цветов? Зачем им разрешают так высоко расти?»

Два дня он лежал на полу в большой луже, а потом хозяйка вызвала грузовик, чтобы перевезти его сюда. Он храпел всю дорогу и проснулся от собственного храпа. Когда его попытались напоить грейпфрутовым соком, он мог пользоваться только одной рукой, другая так и осталась навсегда неподвижной. Как бы ему хотелось снова вернуться к своим кожаным ремням: делать их было интересно, и они занимали большую часть времени. Иногда он продавал их людям, приезжавшим на выходные.

– Ты знаешь, кто я, Манфред?

– Нет.

– Я – Арни Котт. Почему ты никогда не смеешься, не улыбаешься, Манфред? Неужели тебе не хочется побегать, поиграть?

Гадло стекало из обоих глаз мистера Котта.

– Вероятно, нет, Арни, но дело сейчас не в этом.

– Что ты видишь, Манфред? Впусти нас в свой мир. Все эти люди, они будут там жить, да, Манфред? Ты видишь там множество людей?

Он закрыл лицо руками, и гадло прекратилось.

– Я не понимаю, почему этот ребенок никогда не смеется.

Гадл, гадл.

Внутри оболочки мистера Котта скрывались мертвые кости, влажные и блестящие. Череп разевал свою пасть и поглощал овощи, превращавшиеся внутри в гниль. Он видел, как внутри мистера Котта кишмя кишела гадкая жизнь. А внешняя оболочка тем временем изрекала:

– Люблю Моцарта. Я поставлю эту запись. – На коробке было написано: «Сороковая симфония соль минор. Ор. 550». Мистер Котт повертел ручки усилителя. – Дирижирует Бруно Вальтер, – сообщил он своим гостям. – Большой раритет эпохи золотого века звукозаписи.

Из динамиков вырвались отвратительные крики и скрежет, словно трупы сотрясались в конвульсиях. Мистер Котт выключил пленку.

– Прошу прощения – пробормотал он. Это было старое закодированное послание не то от Рокингхэма, не то от Скотта Темпла, ненароком попавшее в фонотеку.

– Ничего себе – заметила Дорин Андертон, потягивая свой напиток. – Так можно и напугать, Арни. Твое чувство юмора…

– Случайная ошибка – раздраженно огрызнулся Арни, роясь в поисках нужной записи. «А ну его к черту!» – наконец отчаялся он. – Послушай, Джек, мне очень жаль, что я заставил тебя приехать сейчас, когда у тебя в гостях отец, но я спешу. Покажи, чего ты добился со Стайнером, хорошо? – От нетерпения он даже начал заикаться.

Но Джек Болен не слышал его – он что–то говорил Дорин, сидя рядом с ней на диване.

– У нас кончилось спиртное, – сообщил Джек, опуская на столик свой стакан.

– Ради бога, Джек, я хочу знать, чего ты добился! – воскликнул Арни. – Ты мне можешь что–нибудь показать? Вы так и собираетесь сидеть там вдвоем и шептаться? Меня это не устраивает. – Неуверенными шагами он двинулся на кухню, где, сидя на высокой табуретке, Гелиогабал с тупым видом читал журнал. – Налей мне стакан теплой воды с содой. Что–то мне нехорошо, – попросил Арни.

– Сейчас, мистер. – Гелиогабал закрыл журнал и слез с табуретки. – Я все слышал. Почему вы их не гоните? Они нехорошие, совсем нехорошие, мистер. – Из шкафчика над раковиной он достал пакетик с бикарбонатом соды и положил в стакан чайную ложку.

– Меня не интересует твое мнение, – отрезал Арни.

На кухню вошла Дорин с осунувшимся и уставшим лицом.

– Пожалуй, я пойду домой, Арни. Я не могу долго выносить Манфреда: он все время движется, мелькает, ни секунды не посидит спокойно. Это невыносимо. – Подойдя к Арни, она поцеловала его в ухо. – Спокойной ночи, милый.

– Я как–то читал о ребенке, который думал, что он – машина, – ответил Арни. – Он был уверен: для того, чтобы заставить его работать, его следует включить в сеть. Я хочу сказать, что надо уметь общаться с такими типами. Не уходи. Останься ради меня. Не знаю почему, но Манфред ведет себя гораздо спокойнее в присутствии женщин. У меня такое чувство, что Болен ничего не сделал. Сейчас пойду и скажу ему это прямо в лицо. Спасибо. – Арни выпил.

– Джек Болен сделал очень много, несмотря на невероятные сложности – откликнулась Дорин. – И я не желаю слушать о нем гадости. По–моему, я пьяна. – Она улыбнулась, слегка покачиваясь.

– А кто трезв? – Арни обнял ее за талию. – Я так надрался, что меня даже тошнит. О'кей, этот ребенок и меня достал. Представляешь, включил старую шифровку, совсем с ума сошел. – Поставив стакан, он принялся расстегивать ее блузку. – Отвернись, Гелио. Читай свою книгу.

Бликмен отвернулся. Прижимая Дорин к себе, Арни до конца расстегнул блузку и приступил к юбке.

– Я знаю, эти разбойники с Земли обогнали меня – прибывают каждый день толпами. Мой человек на космодроме уже сбился со счета. Пошли в постель.

Он поцеловал ее в плечо, опускаясь губами все ниже и ниже, пока она резко не подняла голову Арни руками.

В гостиной его классный мастер, нанятый у мистера И, тем временем крутил магнитофон, неловко пытаясь поставить новую кассету, а в результате уронил пустой стакан.

«А что, если меня действительно опередят?» – спрашивал себя Арни Котт, прижимаясь к Дорин и медленно топчась по кухне. «Что, если мне ничего не удастся? – Он начал клонить Дорин к полу, не прекращая при этом думать. – Неужели для меня не найдется места? Я ведь люблю эту планету».