Чтение онлайн

– Ой, мам, это все делается для пиара. Ты же видела, в зале сидела пара журналистов из желтой прессы. Эти забытые народом "звезды" уже не знают, как напомнить о себе, вот и ищут повод замелькать в заголовках газет. Уверена, там цена их морального и материального ущерба минимальна. Наш адвокат должен справиться. В конце концов, я за что плачу ему деньги!

– Ладно, в любом случае я останусь и подожду решения суда с адвокатом, а ты беги, дочка.

Ничего не остается, как послушаться родительницу. Я покинула здание суда и вышла на улицу, мой энтузиазм поугас. Я медленно плетусь на парковку, размышляя, почему я рванула? Ну сидел он там, и что в этом такого? Там много было лишних людей. Почему я так остро на него отреагировала? Зачем сбежала?

– Вы не позвонили, – вдруг со спины слышу знакомый голос, который все в том же недовольном тоне опять что-то мне предъявляет. – Почему? Или номер потеряли? Это единственное объяснение, которое я смог найти.

Оборачиваюсь и вижу его в двух метрах от себя. Позади него замечаю тех, кто окружал его на суде.

Все с интересом смотрят на нас, особенно та самая девушка, из зала.

– Вы со мной говорите? – уточняю, чтобы потом мне не прилетело. Вдруг еще решит, что недостойная с ним заговорила, специально привлекая внимание. А ему, барину, некогда.

– Вы тут видите кого-то еще, кому я бы дал номер телефона для совершения звонка?

Как дура, оглядываюсь по сторонам, чтобы удостовериться в его словах.

Выдыхаю: «Успокойся, Аля, успокойся. Не реагируй на его тон и слова. Он просто богатый козел, который привык так общаться с людьми».

– Простите, что вы сказали? – выдаю с самым миролюбивым видом, по-детски моргая глазками.

– Вы – типичная блондинка, как я теперь понимаю, – выражает свое недовольство этот тип. – Я спросил причину, по которой вы не позвонили и не потребовали вознаграждения за мое спасение. Если не хотели его, то зачем это все затевалось?

Мужчина недоумевает, а мне смеяться охота. То есть, он решил, что я его спасла из-за желания получить вознаграждение?

– Слушайте, вы! – подхожу и тычу своим пальчиком в его грудь. – Одного слова «Спасибо» от вас было бы достаточно. И вознаграждение ваше мне нужно, засуньте его туда же, куда уже засунули честь, совесть и чувство благодарности. Итак, закрепим еще разок, что бы точно: мне от вас ничего не надо! – произношу четко, глядя прямо в его глаза. – Я просто увидела человека, который нуждался в помощи, и по возможности ее оказала. Все. До свидания!

Машу перед его носом рукой, разворачиваюсь и ухожу. Надеюсь, это красиво смотрится со спины, так как я сейчас в полном раздрае, если уж честно. Почему-то встреча с ним взбудоражила всю меня.

– Эй, можешь вернуться к себе в квартиру, – произносит он усмехаясь.

На этих словах я замираю. Что он сказал?

Оборачиваюсь и смотрю на него с сомнением. Правильно ли я расслышала его слова?

А он взирает на меня с чувством превосходства и осознанием того, что смог меня зацепить. Да, он очень доволен собой.

Подхожу ближе и недоверчиво уточняю:

– Я правильно услышала, что вы только что сказали? Что-то о квартире…

– Да. Похитители уже тебя не потревожат. Не знал, как сообщить: тачку твою не находят, квартира тоже пустует. Значит, скрываешься. Я сделал такой вывод, сложив дважды два так как ты меня вывезла на своем автомобиле. Но все уже получили свое наказание за мое похищение, и тебе теперь ничего не грозит, можешь возвращаться.

Это что, правда!? Все закончилось? Мне и моей семье больше ничего не угрожает!?

От радости делаю шаг к нему и даже хочу его обнять, но в последний момент, уже с поднятыми вверх руками, замираю, а после осторожно опускаю их вниз, и отхожу назад.

Этот жест не остается незаметным и для него.

Он ухмыляется, но когда объятий все же не случается, вновь становится серьезным и хмурым.

– Спасибо, это прекрасные новости! – улыбаюсь, не скрывая радости. Я действительно счастлива! Мне уже стыдно перед Данияром. Мое затворничество растянулось, да и спать на диване – не самое лучшее дело. А теперь эти хорошие новости! Еле сдерживаю себя, чтобы не закричать от радости. – Ладно, спасибо вам большое, я пошла.

Прохожу мимо него, его коллег и иду обратно в суд, чтобы обрадовать маму. Прекрасные новости! Настроение сразу поднялось! Может, наконец, начнется светлая полоса моей жизни?

Но все не так просто…

Мало того, что суд назначил компенсацию в пятьсот тысяч рублей, и то это сниженная сумма. Изначально был миллион, но благо адвокат снизил вдвое. Так еще и кафетерий подал иск на миллион, о порче деловой репутации. И если его удовлетворят, встрянем мы с мамой не на шутку.

Я узнала все эти плохие новости от адвоката.

Когда я вернулась в здание суда, мама сидела на скамеечке и плакала. Да, сумма немалая, особенно сейчас, когда мы обе не работаем.

Мама всегда была сильной. Даже когда Тима похитили в детстве, или когда отца убили и она осталась в этом мире одна с двумя детьми, она на людях никогда не расклеивалась так. Да, она как истинная женщина истерила и горевала, но при этом скрывалась в комнате и ревела там, а после, с опухшими от слез глазами, выходила и вновь становилась сильной. А сейчас она сидит тут, люди снуют по своим делам туда-сюда, а она тихонько льет слезы, скрыв лицо в ладонях.

Сажусь перед ней на корточки, отнимаю руки от лица. Мама смотрит на меня затравленным взглядом. Я понимаю, что она считает себя виновной во всем происходящем сейчас с нашей семьей.

– Мама, мы выкарабкаемся из этого, я тебе обещаю. Я что-нибудь придумаю! Ты ни в чем не виновата! Слышишь! Это все наши поставщики, привезли некачественный товар. И этому я найду доказательства! Обещаю! Только прошу, не плачь! Слышишь! – Она отрицательно машет головой и снова в слезы.

Привстав, обнимаю ее за плечи и целую в голову.

– Мама, ты забыла?! Мы же Елизаровы! Ну?! Мы сильные и все преодолеем, перешагнем и будем жить дальше! И да, у меня прекрасные новости! – Дожидаюсь, пока мама оторвет свои ладони от лица и взглянет на меня, а после продолжаю: – Мы можем вернуться в свою квартиру! Слышишь? Я знаю, как тебе не хватает всех тех штук для готовки, что ты купила. Но теперь ты можешь вернуться и вновь печь что хочешь!

Медленно мимика лица мамы меняется. Она старается улыбаться сквозь слезы, и постепенно ее глаза вновь начинают сиять.