Чтение онлайн

А вот день не задался. Три совещания, и все даром. Мысли то и дело возвращаются к упрямой девчонке. И к тому, что сказал ей, когда уходил. Зря я с ней так. Да она сама напросилась!

Уже и не поймешь, кто прав, а кто виноват.

Неделю не приезжаю в особняк. Потому, что сожру эту ведьму, если еще раз увижу. Придушил бы суку, но рука не поднимется. Стоит вспомнить о ней, в паху ныть начинает. Никакими бабами этот голод не утолить. Вчера я трахал Марину на рабочем столе два часа. Но так и не отпустило.

Как меня угораздило-то так? Знал бы, чем обернется идея похитить дочь Аралова, ни за что бы не пошел на это.

– Ты с невестой будешь завтра? – возвращает меня из раздумий голос приятеля и партнера по бизнесу, по совместительству.

– Что? – не сразу соображаю, про какую невесту тот говорит.

– Чего прячешь красавицу? – шутит мой собеседник. – В темнице ее что ли держишь?

В темнице… смешной. Почти угадал.

– Приводи ее завтра в оперу, - говорит мужчина, - а то уже слухи ходят, что помолвка ваша липовая, и что вы давно расстались.

А вот это нехорошо. Пусть мы и контрах, но для всего остального мира должны быть образцовой парой. Так нужно для дела. И, конечно, не потому, что я, как пацан, загорелся от одной мысли, что появился повод ее увидеть.

– Глупости болтают, - говорю, - все хорошо у нас. Не любит она по мероприятиям шастать. Вот и не беру с собой.

Вроде, прозвучало убедительно. Не говорить же, что боюсь я, как пацан малолетний, что она в лицо мне фыркать станет, как обычно. Даже другу в этом не признаюсь никогда.

А он, ведь, прав. Нам нужно появляться вместе на публике, пусть и не часто. Но лучше, если часто.

Попрощавшись с приятелем, еду к себе. Есть у меня квартира в центре города. Покупал для тех случаев, когда переговоры затягиваются допоздна, и ехать в особняк неохота. А теперь я тут прописался, ага.

Достаю из кармана мобильный. Хочу набрать помощника, чтобы купил украшения для Вероники на завтра. Но не звоню. Телефон выключаю и в карман прячу. Сам на сайт ювелирного магазину лезу, выбираю комплект из колье и сережек, делаю заказ.

Выключаю ноубук в шоке от самого себя – когда это я последний раз сам бабам подарки выбирал? Даже и не помню уже…

Ника.

Одаевский не появляется неделю. Он даже не заезжает в особняк, и я стала иногда ловить себя на мысли: где он пропадает? И с кем?

И почему меня вообще это волнует?!

Уехал – радоваться надо. Могу не опасаться вспышек его гнева и внезапных визитов в мою спальню. И не ждать его выходок за завтраком. И то, что в доме витает ощущение пустоты, когда нет хозяина, вообще не мое дело.

Не мое, я сказала!

У меня есть время подумать и выработать новый план действий. Старый план провалился с первым выстрелом автомата. Вернее, еще после разговора с Иваном Сергеевичем. Не ожидала я от старого друга и соратника отца такого предательства. Сейчас мне уже кажется, что он просто не хотел мне помогать. Разве нет возможности защитить меня, не отдавая Шакалу?

– Тук – тук, - говорит Ирина, открывая двери в мою спальню.

На женщине строгий брючный костюм ярко-красного цвета. На ногах уже другие туфли, но выглядят они немного непривычно из-за странной формы каблука в форме женской фигуры.

– Здравствуй, - говорю ей с улыбкой. Несмотря ни на что, эта женщина мне симпатична. Она умеет создать вокруг себя настолько легкую и непринужденную атмосферу, что ее просто невозможно ненавидеть.

– Привет, - кивает Ирина. – Готова к подвигам?

– Каким?

– Ну, как же, каким? – цокает Ирина, проходя в комнату и бесцеремонно распахивая шкаф с одеждой. – Одаевский ведет тебя сегодня в театр, разве он не говорил?

– Нет, - мотаю головой. Я не посчитала нужным добавить, что мы с ним вообще не разговаривали уже неделю, и даже не виделись. – А какой театр?

Странная штука любопытство, даже в заточении мне интересно, какие планы на вечер у мужчины. А еще, мне интересно, какой образ на сегодня создаст мне Ирина. Прошлый мой выход был великолепен, если не считать стрельбы из автомата. Надо признать, «специально нанятые люди» Шакала знают, что делают.

– Оперный, конечно, - поясняет Ирина, доставая черное платье с открытыми плечами и расшитое бисером. Она прикладывает ко мне наряд, точно так же, как делала в прошлый раз.

– Думаю, это подойдет, - комментирует женщина, - что скажешь?

– Мне нравится.

Платье, действительно очень красивое. А я устала от своего вынужденного заточения. И зачем только Одаевский держит меня взаперти?

Ирина принялась колдовать над моими волосами. Она собрала волосы наверх, но часть прядей оставила спадать на плечи. Получилось очень женственно и красиво.

Макияж в этот раз стилист мне сделала более ярким. Черные стрелки на глазах и густые ресницы. На губах яркая красная помада. В сочетании с переливом бисера на корсете платья, глаза заблестели как-то по-особенному ярко. Даже не верится, что я так выгляжу. Но ведь, раньше у меня не было таких нарядов. Обычно в оперный театр мы ходили с отцом, а он бы не одобрил такое декольте.

Рассматриваю свое отражение в зеркале. Дергаю головой, чтобы локоны разлетелись в стороны и снова осыпались на плечи. Мне нравится эта игра прядей. Но я тут же подскакиваю на месте, увидев в отражении за своей спиной Одаевского.

Его черные глаза горят диким пламенем. Точно так же, как в тот вечер, когда он набросился на меня, чтобы сделать своей. Кажется, еще секунда, и хищник рванет вперед, чтобы схватить добычу и играть с ней, пока не надоест.

Не двигаясь с места, я перехватываю его взгляд в отражении. Зверя нельзя злить, это я уже усвоила. И теперь надежда только на то, что он сможет сдержаться и выполнит свое собственное обещание не трогать меня.

По телу пробегает волна мурашек. Напряжение слилось с предчувствием чего-то дикого, спрятанного в глубине его глаз. Обещание скорой кары, смешанное с жгучим желанием. Кажется, он раздавит меня, уничтожит. Сожжет дотла, оставив лишь горстку пепла.

Мне почти больно выдерживать этот взгляд. Тягуче-тяжелый, обещающий ласку и грубость, бескомпромиссный. В нем животная страсть сдерживается железной волей. И одному Богу известно, насколько этой воли хватит.

Одаевский отмирает, достает из кармана колье и одевает мне на шею. Холод камней обжигает, и я вздрагиваю, шумно выдыхая.