Чтение онлайн

Невольно тянусь к золотой удавке. Кончики пальцев на секунду обжигает от холода металла.

— Не начинай первой заводить разговор с другими Верхними, пока к тебе не обратятся, либо пока не разрешу я, — строго и серьезно продолжает Кир, словно от этого зависит моя жизнь. — Пристально смотреть в глаза Верхнему запрещается. Так ты будешь демонстрировать к нему свое неуважение.

— Буду молчать и смотреть в пол, — послушно киваю, хотя в сердце бьется в груди так быстро и громко, что это вызывает во мне только одно желание — сбежать от сюда подальше.

Кирилл расслабленно усмехается. Он подходит ближе.

— Мне бы хотелось, чтобы ты увидела чуть больше, чем плитка моего клуба. Просто будь осторожна. Сейчас время прикусить свой острый язычок.

Нервно сглатываю.

— Иначе последует публичное наказание?

— Все верно, — он кивает, поднимает руку и начинает медленно вести костяшками пальцев по моей щеке. — И то, что я владелец этого места ни как тебя не спасет, и я должен буду сделать это, если твои действия как-то оскорбят другого Верхнего.

— А что это за наказание?

— Выбор останется за мной. Но к сведению, я больше всего предпочитаю порку, — с невероятным блеском в глазах он проводит по ошейнику двумя пальцами, словно поправляя.

Кирилл опускает руку на мою талию и легким движением поддавливает в нужном направлении.

От звонкого стука каблуков и моего частого дыхания начинает болеть голова. Пока идем, подмечаю, что на каждой двери свой символ, вырезанный неповторимый орнамент.

— У вас здесь есть медпункт? — указываю на дверь, на которой изображен крест и еще несколько непонятных мне знаков.

Не удержавшись, Кирилл смеется в голос.

— Малышка, это комната для медфетиша.

— Медметиш?

— Кто-то любит играть с клизмами и другим медицинским инвентарем. — Он замечает, как мои глаза расширяются, а тело в его объятиях каменеет. — Я обо всем тебе расскажу постепенно. И покажу.

— Мне в чем-то придется участвовать?

— Не переживай. Я буду рядом. И сегодня ты будешь только смотреть.

— Хорошо, — помедлив, киваю. — То есть спасибо, Господин, — шепчу робко, почти не слышно.

Мы останавливаемся у очередной двери. Почему-то она мне кажется выше и шире остальных. Наверное, это просто говорит мой страх.

— Кристина, посмотри на меня, — командным тоном говорит Кир, и я тут же подчиняюсь. — Мы сейчас войдем туда, и пока ты носишь мой подарок, тебе не нужно ничего решать самой. Не нужно беспокоиться какое впечатление ты производишь на других и что о тебе думают. Ты ничего здесь не контролируешь, это делаю я. Ты готова?

Сердце делает кульбит. Делаю глубокий вдох.

— Да, Господин.

Щеки заливаются румянцем, и небольшая нервная дрожь возвращается и еще больше усиливается по мере того, как дверь в главный зал открывается все шире.

В огромной комнате с черными стенами и кричаще красными элементами декора, казалось, находилось больше двухсот человек разной степени обнаженности.

Верхних можно было распознать без труда. В основном это, конечно же, мужчины, одетые в строгие костюмы или просто в рубашку с брюками, но у каждого на запястьях красовались дорогие часы, на манжетах блестели камни запонок. Похоже, даже в таком месте деньги имели свой вес и силу.

Их нижние — девушки, были одеты… Точнее, больше раздеты. Их округлые формы едва прикрывали короткие платья, юбки, топы и различные кружевные боди, в которых, кажется, каждая чувствовала себя более чем уверенно и комфортно.

Хочется отдернуть ткань своего платья вниз. На фоне остальных оно и так кажется просто монашеским. Но каждую мышцу в теле парализовало настолько, что могу лишь смотреть.

Мимо нас проходит мужчина. Он ведет на тонком поводке красивую девушку, одетую лишь в одни трусики. На ее сосках болтаются и слегка позвякивают серебряные зажимы, напоминающие по форме колокольчики. На тонкой девичьей шее красуется черный ошейник.

Верхний кивает Киру, и мы расходимся.

— Это общий зал, — шепчет он мне на ухо, продолжая вести дальше. — Здесь многие собираются для общения, делаться опытом, но и демонстрация не возбраняется, хотя для всевозможных живых выступлений у нас предусмотрен отдельные комнаты по интересам.

Протяжный женский крик, переходящий в стон, сотрясет воздух. Дергаюсь от внезапного звука и прижимаюсь ближе к мужскому торсу. Голова сама поворачивается на его источник.

Девушка с пышной грудью стоит на кожаном диване на четвереньках. Ее зад полностью оголен. На белой чистой коже стремительно проступает красный след в несколько тоненьких полосок. Рядом с ней стоят трое мужчин, рассматривающих с интересом проявившейся узор. У одного из них в руках плетка. Он делает замах, и новый крик срывается с пухлых красный губ. Ее грудь сотрясается от очередного удара.

Ей больно… Ей точно должно быть больно, но замечаю, как она, прикрыв глаза, начинает улыбаться. Черный ошейник на ее шее не остался без моего внимания.

Кручу головой по сторонам, без труда находя Нижних. У всех, абсолютно у всех черные ошейники.

Моя удавка становится все ощутимее.

— Почему, — прочищаю горло, — почему у всех черные чокеры?

— Потому что ты особенная Нижняя, — горячий шепот обжог шею, — потому что ты моя. И все должны это знать.

От его слов легче не становится. Наоборот, мне не хотелось выделяться в таких местах, а благодаря особому аксессуару на моей шее, теперь я понимаю эти тягучие, любопытные взгляды в свою сторону.

Здесь пахнет похотью, развратом и правилами, пугающими и мне незнакомыми. Стены из теней и красного света смыкаются вокруг. Мне кажется, будто пол уходит у меня из-под ног, и если бы не рука Кирилла, крепко лежавшей у меня на талии, упала бы на глазах у всех. Страх ощущается остро, но он смешивается со жгучим любопытством перед этим местом.

Становится душно. Тяжело дышать. Но продолжаю молча следовать за Киром.

Мы оказываемся у белых кабинок, похожих на примерочные в обычных магазинах торгового центра. Только эти выглядят шире, но также представляют собой три стены и шторку из тяжелой ткани.

— Почти пришли. Нам нужна пятая.

Не успеваю спросить, что находится за ней, как Кир одним махом отодвигает шторку нужной кабинки в сторону.

Волна острого жара прокатывается по телу.

Увидев открывшуюся передо мной картину, ту же делаю шаг назад, желая убраться отсюда подальше, но врезаюсь спиной в грудь Кира. Он толкает меня внутрь, заходит сам и задергивает за нами шторку.

В кабинке на диване, широко расставив мускулистые ноги, сидит обнаженный мужчина. И он был не один. Перед ним на коленях стоит миниатюрная шатенка с черным ошейником на шее и делает минет своему Господину.