Чтение онлайн

– В твоих интересах говорить чистую правду, юноша. Чем быстрее мы найдем ответы на вопросы, тем быстрее для тебя закончится этот кошмар, – прокомментировал Виктор Кампос бесцветным голосом.

– Но я правда не знаю, дон Виктор! – почти жалобно выкрикнул я.

Хефе в ответ усмехнулся.

– Верю. Однако твое неведение вовсе не означает, что этого нет на самом деле. Готовы?

Один из яйцеголовых кивнул.

– Приступайте.

Второй помощник не современным инъектором, а старым добрым шприцем сделал мне укол. В голове сразу поплыло. Первый долго смотрел на мою реакцию, затем заговорил тягучим, монотонным голосом. Угу, именно тягучим и монотонным, и тяжелым, как каменная плита. В этот момент я видел его слова, ощущал всю их тяжесть на плечах.

– Сейчас мы будем задавать тебе вопросы. Ты – на них отвечать. Не пытайся врать, это невозможно. Молчать тоже не пытайся, будет больно.

Его голос уплывал и уплывал вдаль, я видел и его, в смысле голос, и даль. Даль сине-голубая, голос фиолетовый.

– Все готово.

О, а это второй голос. Более высокий, от него отдавало красноватыми и розоватыми задорными тонами. И он не такой вязкий, более острый. Точно, острый! Как нож! Порезаться можно!

– Как зовут твою мать, Стефанию Шимановскую? – произнес фиолетовый.

– Стефания Шимановская, – ответил я.

Я даже не думал удивляться такому вопросу, в происходящем безумии он выглядел вполне нормально. Я смотрел на цвет слов, ловил их, наслаждался их видом. Это было замечательно!

– Место ее рождения?

Что было дальше, точно не скажу. Я куда-то плыл, меня о чем-то спрашивали, краски слов мелькали вокруг узором, завораживая, а затем…

Затем их слова становились острее и острее, и в один миг я поранился. Почувствовал, осознал бредовость происходящего. Буквально вывалился из сумасшествия в обычное состояние, поняв, что со мной происходит. Тут же стало не по себе.

Я ощутил пронизывающий холод вокруг. А слова, звучащие где-то далеко в темном коридоре за гранью восприятия, отдавались в черепной коробке набатом, раскалывая ее на части.

– …Не действует. Я не знаю, как это возможно, но его организм нейтрализует препарат. Мы почти потеряли его!

– Увеличьте дозу.

– Уже. Дважды. Он нейтрализует его, словно алкоголь.

– Этого не может быть.

– Не может, сеньор. Но это так.

– Увеличьте дозу! – Крик, почти фиолетовый. – Мне нужна эта информация!

– Хорошо, сеньор. Но следующую дозу он не переживет.

– Мне все равно. Включайте шокер. Комбинируйте эффект.

– Сеньор, шокер тоже может его убить. При такой дозировке есть вероятность отказа сердца.

– Выполняйте! – Крик, почти багровый.

Затем мне было больно. Очень больно! От воспоминаний о той боли меня спасает только почти полное отсутствие оных воспоминаний. А потом я куда-то провалился. Меня спрашивали, теребили, голоса отдавали багрово-красными цветами страха, отчаяния и ярости. Я что-то отвечал, но…

Затем я вспомнил о месте, где смогу спрятаться от всего этого кошмара. Что бы ни происходило снаружи, какую бы боль мне ни причиняли, я, как малыш в детской игре, буду «в домике».

Это тихое место, где я уже был. Не надо бояться его и тем более бояться заблудиться там. Это место – я сам, мое сознание, а как можно заблудиться в собственном сознании?

Я сбегу туда и буду тихо брести по белоснежной пустыне, оглушенный тишиной, окруженный мириадами невесомых снежинок, кружащихся и завораживающих безмолвным танцем, не падая на землю. А я все буду брести куда-то вперед. Туда, где нет бандитов, комиссаров и Виктора Кампоса. Там нет и корпуса телохранителей вместе с доньей Мишель и «прошмандулькой» Катариной. Нет и Бенито, толстого урода. Им туда дорога заказана. Там нет и слабохарактерной Николь, раз уж сужу людей по себе, ей там делать нечего. И нет приставучей Долорес. Ну, Эмма не такая плохая по сравнению с некоторыми, но я ее все равно недолюбливаю. В конце концов, это только мое право, брать туда кого-то или не брать.

Там будет только Бэль, моя девочка-аристократка с белыми волосами. Кто она? Принцесса? Младшую принцессу ведь тоже зовут Изабелла, как и ее. Правда, принцесс охраняют иначе, да и вряд ли бы ее величество позволило дочери разгуливать с кем попало, все-таки дочь правительницы, а не главы пусть и крупного, но клана.

Не важно. Все не важно. Важно только, что она есть. В конце этой белоснежной, как ее волосы, пустыни она стоит и ждет меня, ждет, когда я добреду и буду с ней. Навсегда. А значит, я должен туда идти, исчезнув из этого мира. Кошмара с фиолетовыми голосами.

– Если б знать, как догнать тебя, и поймать на лету. Был бы чище и лучше наш чум. Был бы слаще наш дым, – шептали губы мальчишки. Приборы показывали ноль, полную отключку. Но он был в сознании и даже что-то пытался говорить. Второй помощник вслушивался в слова, пока первый колдовал с приборами, но понять лепет не мог.

– Это какой-то вздор. Сеньор, я не понимаю.

Парень провалился в состояние, описать которое дон Кампос не мог, при всем своем богатом опыте в проведении допросов. И, судя по ступору одного из помощников и растерянным глазам другого, они также столкнулись с подобной реакцией впервые. «Белая пыль», дорогущее специализированное психотропное средство, самое эффективное из всех, какие только применяются в настоящее время. Это не банальная «сыворотка правды», допрос нужно вести особым образом, по определенному алгоритму, который дает стопроцентный результат. Обычно. Но сейчас не сработал.

– Это по-русски, – потянул старший помощник. – Что-то из его жизни?

Дон Кампос усмехнулся и полез за новой сигарой.

– Нет. Он просто поет.

– То есть как поет? – обернулся младший помощник. Глаза его были широко раскрыты.

– У нашего малыша иммунитет. Психологический.

Откушенный кончик сигары полетел на пол. Щелкнула зажигалка.

– Наши друзья из гвардии говорили об этом, но я считал, что мы справимся с проблемой. Вы справитесь, – поправился он. – Но вы не справились.

Первый помощник после этих слов взбеленился. Да, он столкнулся с чем-то необъяснимым, но считал себя достаточно опытным, чтобы решить любую проблему. Он застрочил по кнопкам и иконкам, тестируя приборы, пытаясь уловить хоть какую-то динамику. Установил шокер на полную мощность и изменил программу.

– Когда я скажу, начнем. Готов? Разряд!

Младший помощник сжал виртуальный контур управления, мальчишку тряхнуло. Сильно тряхнуло. Непонятный шепот оборвался. Старший принялся его трясти, пытаясь придать своему голосу как можно больше нежности:

– Эй, парень! С тобой все в порядке? Мы друзья, мы поможем тебе. Иди сюда, иди к нам!

Парень в ответ приподнял голову, насколько позволяли фиксаторы, и открыл мутные-мутные глаза. Старший помощник увидел в них нечто, что не смог позже объяснить словами, и резко отшатнулся назад. Пациент был без сознания, как ему показалось. Он отчетливо, теперь уже все присутствующие разобрали мотив, громко запел: