Чтение онлайн

Альтмер пропустил насмешку мимо ушей, назойливо твердя свое. Выплевывая быстрые, тихие слова, словно проклиная небо и землю вокруг:

— Они хотели, чтобы замок простоял тысячи лет. Замуровывали в основание еще живых пленников. Десятки, сотни душ, не нашедших упокоения. Ветра стонут их голосами. Пролитая кровь смешалась с речной водой и землей, навсегда отравив ее. Здесь больше ничего не растет, только камни и лёд. Здесь всегда будет царить холод – вечный холод, последняя месть поверженных и исчезнувших победителям…

— Точно-точно, однажды мы все умрем, — поддержал его Тони. Собратья по несчастью подозрительно уставились на него, и бывший охотник за сокровищами разъяснил: — Такова упадническая точка зрения альтмеров на наш бренный мир. Чем быстрее мы отсюда сгинем, тем лучше для Тамриэля.

— Эй, там, заткнитесь! – рявкнул на них стражник у дверей. – Ярл велела сидеть тихо, вот и сидите! Кто начнет стучать языком о зубы – живо выставлю на мороз!

Ярл Лайла вернулась в середине дня. Солдаты широко распахнули ворота, по сараю пролетел стылый ветерок. Тони увидел с полдюжины фургонов на окованных железом колесах, с маленькими зарешеченными окнами и массивными дверями. Каждый фургон тащила четверка тяжеловозов. Лайла махнула рукой, приказывая начинать погрузку. Ее мрачный хускарл расхаживал по двору, словами и щедро раздаваемыми оплеухами поторапливая замешкавшихся и отставших. С Рингилла так и не сняли цепи. Пока трое охранников вели альтмера через двор к фургону, Тони вяло прикидывал шансы на успешный побег. Если бежать, то прямо сейчас, пока он еще не под крепким замком. Сумерки и дурная погода, несомненно, будут только на руку. Проскочить мимо стражников, рвануть по кривым, запутанным улочкам. Скверно, что он совершенно не знает города. Преследователи могут загнать его в тупик, откуда не будет выхода. Но предположим, ему повезет, он скроется от людей Лайлы Рифтенской. Снова беглец без гроша в кармане. Ему не привыкать, но как же трудно начинать все сызнова… И еще Рингилл. Что станется с упрямым, помешанным на своей ненависти альтмером? Не то, чтобы Тони ощущал взятый на себя груз ответственности, вот только он невесть отчего успел привязаться к Корноухому. А тому наверняка плевать с высот Хрустальной башни и на человека, и на его переживания.

С улицы донесся приглушенный топот копыт, и в оживленный двор вступил конь. Приземистый и выносливый, на коротких и толстых ногах, привычный к тяжелым грузам. На спине животного, к удивлению Тони, восседал орсимер. Самый настоящий, чистокровный, с торчащими из широкой пасти кончиками клыков и зеленоватой кожей. Хайрокские орки редко ездили верхом, ведь не всякий конь мог подолгу тащить на спине столь изрядный вес. Еще лошадей пугал исходивший от орсимеров маслянистый запах, похожий на запах хищного зверя, они шарахались, пытались сбросить седока или впадали в тупое оцепенение. Но тяжеловоз бурой масти вышагивал твердо и уверенно, а его всадник поблескивал из-под кожаного плаща доспехом хорошей работы. За седлом у него бугрилась пара набитых дорожных сумок, а над плечом торчала крестовидная рукоять длинного меча.

— Я ищу Лайлу из Рифтена, — хрипло рыкнул орк, вынудив всех присутствующих хоть на миг, да застыть, настороженно всматриваясь в ссутулившийся силуэт верхового. – Дельце у меня к ней.

— Ярл Лайла – это я, — правительница Рифтена выступила вперед. – Говори, но имей в виду – я спешу.

— Вы едете в Солитьюд, — из-за клыков и странного акцента название столицы в устах орка прозвучало как «Солтуд». – На игрища. Я с вами.

— У меня уже есть полный комплект участников, — Лайла поразмыслила и добавила: — уважаемый.

— Сопляки и дохляки, — отмахнулся орк. – Ты не поняла, ярл. Я ищу не того, кому бы продать свой меч, а компанию.

Он порылся у себя за пазухой и вытянул на свет длинную цепочку. На цепочке покачивался, ярко блеснув в свете факелов, гладко отполированный бронзовый жетон. Подтверждавший всем и каждому, что носитель данного предмета есть добровольный участник грядущих Игр от одной из провинций. Обладающий правом на бесплатное жилье и кормежку в любом трактире Империи, также как и дозволением бесплатно плыть на любом корабле или позаимствовать любого коня в городских конюшнях. Орсимер явно был опытным воином, и Лайла Рифтенская уважительно кивнула:

— Мы будем рады, если ты присоединишься к нам, почтенный... какое имя ты предпочитаешь?

— Халаг, — буркнул орк. – Этого достаточно. Когда в путь?

— Как только закончим погрузку, — Тони пихнули в спину, он влетел в темноту фургона. Под ногами зашуршало сено, он споткнулся о чьи-то ноги и выругался. За ним втолкнули еще двоих не то троих. Лязгнул замок, заключая их в небольшом, качающемся пространстве. В узком оконце мерцали оранжевые факельные отсветы. Седмица пути от Виндхельма до столицы по тракту вдоль горной цепи. Поневоле уверуешь в нависшее над Видхельмом проклятие сгинувших эльфов: стоит отъехать от пределов города всего лишь на какую-нибудь пару-тройку лиг, как свинцовые тучи над головой уступают место ясному небу, обледенелые камни сменяются лесистыми холмами, а затем начинаются вполне плодородные земли. Вечная непогода гигантской змеей обвилась вокруг древнего города, запустила в него клыки и по капле цедит оставшуюся кровь. Если дела пойдут так и дальше, Виндхельм разделит горькую участь Винтерхолда, став городом-призраком. В Винтерхолд пришло море, обрушившее добрую часть города в прибрежные воды, Виндхельм однажды поглотят непреходящие снега и туманы.

Странным образом Тони стал находить в неспешном путешествии некоторую притягательность. Ему не нужно было заботиться о пропитании и средствах передвижения – все это делали за него. Да, в конце дороги его, как и всех прочих участников Игрищ, ожидала верная смерть – но, в сущности, это не имело большого значения. Вся его жизнь была одной сплошной нелепостью, и кончина будет такой же. Он умрет только потому, что оказался замешан в чужие разборки. Было бы куда справедливее угодить на Игры как уличенному в поиске и продаже двемерских изделий в обход Восточной компании, но никто, даже ярл, так и не узнал об этой стороне его жизни. Он просто случайно подвернулся под руку.

В сумеречном состоянии духа бывший охотник за сокровищами прибыл в Солитьюд. Ярл Лайла добралась до столицы одной из последних, к самому началу Игр. Ей пришлось размещать своих подопечных в казематах под старым казармами – места получше были уже заняты. Ярл проследила за тем, как игроков переводят из фургонов, отдала распоряжения и ушла, оставив хускарла за главного. Больше Тони ее не видел.

Время шло. Сменился караул, принесли горячий обед. Толстые стены не пропускали ни единого звука с поверхности, было трудно сказать, что наверху, день или ночь. Ожидание затягивалось, разрешившись внезапно вспыхнувшей суетой и беготней. Залязгали отпираемые замки, игроков выстроили в коридоре и под бдительным присмотром цепочкой погнали вверх по широкой лестнице.

Там, наверху, было удивительно много пространства, звуков, красок и ветра, пропитанного солоноватой влажностью близкого моря. Надрывно орали чайки и голосило пестрое многолюдье зрителей. Тони только успевал вертеть головой по сторонам, удивляясь избирательности своей памяти. Вроде он должен был отлично помнить эти места. Здесь прошло самое счастливое и беззаботное время его жизни, пока все не покатилось под откос. Здания вокруг, огромная скала-мост, разделяющая город и Синий замок — все стало чужим. Это были не его воспоминания. Просто вырванная из полузнакомой книги страница, рассказывавшая о каком-то совершенно другом человеке, по странному совпадению тоже носившему имя Тони.

Ослепительно сияло солнце. Во внутреннем дворе Хмурого замка поднимались многоярусные трибуны. Метались распорядители, разгоняя участников из разных провинций по отведенным им местам. Кто-то уже успел затесаться к соседям. У щурившегося на яркое солнце Тони разболелась голова, но подступающей к горлу паники, хвала всем богам, пока не ощущалось. На скамьях зрителей орали, потом под двором пролетела чистая и звонкая мелодия, выдохнутая медной трубой, и стало тихо. Многоголосица уступила место одинокому человеческому голосу, приветствовавшему собравшихся. Тони озадачился размышлениями, был ли то наместник Скайрима, или, может, лично император, не особо вслушиваясь в саму речь. Все равно в ней не было того, что он желал услышать: «Игры отменены, катитесь на все четыре стороны». Напротив, их призывали быть сильными и уверенными в себе, напоминали о павших в Великой войне, что сейчас незримо взирают на них, напоминали о чести и доблести – интересно, какой часть игроков вообще доводилось слышать в своей жизни эти слова, честь и доблесть? – снова и снова твердя о победе над Саммерсетом, о принесенных ради этого жертвах и о том, что они должны гордиться своей избранностью. Они не жертвы, нет, они наследники тех, кому не посчастливилось дожить до этих времен. Пролитая ими кровь послужит искуплением и лишним напоминанием о том, что Великая война никогда не будет забыта…

Трескуче вспыхнул огромный факел. Он будет гореть, пока не определится победитель Игр и собственной рукой не затушит пламя. Огню суждено полыхать день, седмицу или две – до самого конца состязаний не на жизнь, а на смерть.

Трое гвардейцев вытащили на площадку рядом с огненной чащей Рингилла. Все, что удалось издалека разглядеть Тони – альтмер даже сейчас держал голову высоко, не собираясь склоняться перед людьми. Под возмущенный гул толпы герольд зачитывал длинный список преступлений Падшей Звезды, а Тони пытался свыкнутся с мыслью, что сейчас длинной и тяжкой жизни Рингилла придет конец. Альтмеру отрубят голову или вздернут, потому что такова судьба побежденных. На этом витке истории Высшие потерпели одно из самых сокрушительных поражений – и будут очень и очень долго расплачиваться за свои ошибки. Интересно, сумеет ли Лайла Рифтенская выбить из имперской казны обещанные двести тысяч?