Чтение онлайн

Порывистый ветер гнал с севера низкие, темные тучи, обрывая с деревьев последнюю листву и заливая Ореховое урочище холодными дождями. Альтмер счел, что его раны достаточно затянулись, чтобы подняться на ноги. Первая же его попытка встать завершилась неуклюжим падением. Не отдавая себе отчета, Тони ринулся подхватить упавшего, впервые услышав от Корноухого хоть какой-то звук – сдавленное, раздраженное шипение сквозь зубы. Альтмер вырывался, проковылял к лежанке и свернулся там, сверкая из полутьмы глазами, как разъяренное животное.

— Я просто помочь хотел, — растерялся Тони.

Но в его помощи тут явно не нуждались.

— Поселился в моем доме, жрет мою еду и еще рычит на меня! – искренне возмутился охотник за сокровищами. Озадаченно размышляя о том, что совершенно не рассчитывал зимовать в компании. Сделанных им за лето запасов вполне достанет одному человеку. Двоим уже придется туго. Конечно, поселяне из Горьких Вод поделятся, чем смогут. Беда в том, что местное старичье само живет впроголодь. Совесть не позволит ему обирать голодающих хуторян. Может, когда Корноухий поправится, выгнать его из дома его на охоту? Парочка упитанных олешков здорово скрасила бы их жизнь. Вот только как с ним договориться, если из альтмера слова клещами не вытянешь?

Однако кое-что начало меняться к лучшему. Корноухий начал ходить, подволакивая заживающую ногу. Выяснилось, что с готовкой он справляется куда ловчее Тони. У занятого изысканиями механикуса вечно что-нибудь пригорало либо убегало. Порой альтмер помогал по дому или подолгу разглядывал трофеи из двемерских подземелий. В эти мгновения его бесстрастная ледяная маска давала трещину, сквозь которую искристо проблескивала врожденная любознательность и интерес к чудесам мира.

Нынешним утром небо слегка прояснилось, и Тони, прихватив ведра, отправился на ручей. Он успел сделать три или четыре неспешные ходки туда-обратно, наполняя стоявшую на кухне здоровенную бочку, прежде чем почуял неладное. Колкий, прохладный воздух комом застревал в горле, вынуждая надсадно кашлять. Потом затряслись руки, да так сильно, что он умудрился опрокинуть последнее ведро. Вода с шумом разлилась по полу, Тони выругался, отшвырнул ведро – и ненароком заметил свое искривленное отражение на влажном полу. Доски потемнели, как тогда, от брызнувшей крови. Ему пришлось изрядно поползать с рубанком, снимая тонкий верхний слой древесины, пока кровь не успела впитаться слишком глубоко. Впрочем, дело было не в крови. Дело было в подступающей волне, ведь она уже близко. Она ревела, безжалостно увлекая за собой, кувыркая крохотного человека так, что Тони совершенно терял представление о том, где небо, а где земля. Вокруг была только бездна, глубина, он нелепо махал руками, пытаясь всплыть, тщетно крича себе, что никакой волны нет. Он на суше, в глубине материка, ему нужно успокоиться и взять себя в руки.

Волна шла за ним, величественная и жестокая, в короне из клокочущей белой пены. Всхлипывая и бормоча, Тони ринулся на поиски укрытия. Дальше, дальше, в самую глубину хижины, забиться в щель, зажмуриться и ждать. Он тонет, задыхаясь, рот полон слюны с кислым медным привкусом страха, сердце заполошно колотится, ударяясь о ребра. Мир стремительно терял цвета, становясь призрачно-серым, выцветая и рассыпаясь горстями пепла. К чему бы он не прикасался, за что не пытался ухватиться – все ломалось, точно прогнившее дерево. Тони завыл, пытаясь вжаться в сходящиеся углом стены, стать их частью, годовыми кольцами древесины, комком пакли, забитым в трещину…

— Это всего лишь твое воображение, — прозвучавший рядом голос был низким, хрипловатым и довольно приятным для слуха. Чья-то рука крепко стиснула запястье Тони, не позволяя соскользнуть в водоворот пугающих видений. – Твои страхи. Скользящие тени во мраке. Не позволяй им завладеть твоим рассудком, или они заберут тебя с собой. Прямиком во владения Шеогората, где ты до конца времен будешь метаться в поисках выхода.

Если б Тони не был так занят борьбой с удушливой паникой, то безмерно удивился бы внезапному красноречию Корноухого. И тому, что высокомерный альтмер сидел рядом с ним на полу, держа человека за руку. Но у Тони было куда более важное дело – дышать. Один глубокий вдох за другим. Втянуть теплый воздух избушки носом, выдохнуть ртом.

— Тебе надо отвлечься, — сказал Корноухий. – Идем.

Он встал, потянув Тони за собой. Неуклюже переступая с ноги на ногу, Тони проковылял в горницу и был усажен на табурет. Альтмер исчез из поля зрения, что-то нежно звякнуло и под носом у человека возник плоский короб со стоящей посередине разобранной двемерской головоломкой. Тони однажды пробовал ее собрать, но бросил, отчаявшись постичь нечеловеческую логику двемеров.

— Давай, — шепнул над ухом альтмер. – Ты сможешь.

Тони взял головоломку в руки. Она была прохладной и приятно тяжелой. Пальцы задвигались сами по себе, без вмешательства рассудка. Надавить вот здесь. Повернуть шпенек на пол-оборота. Поменять местами блоки. Выдвинуть освободившийся цилиндр и передвинуть его по диагонали…

Внутри головоломки звонко щелкнуло. Впервые за сотни лет детали встали на свои места, образовав гладкий цельнолитой кубик с загадочными узорами на стенках и изображениями хода планет. Тони изумленно потряс головой. Никакой пришедшей из глубин моря Призраков волны, никакого подступающего к горлу темного ужаса.

Корноухий сидел напротив, спокойно и слегка насмешливо взирая на растерянного человека.

— Где ты взял все эти… — альтмер замялся, подбирая нужное слово, — диковины?

— В Бталфте. Это брошенный двемерский город под землей. Как раз прямо под нами, — разъяснил Тони. – Я спускаюсь туда, хожу и ищу. Иногда подворачивается что-нибудь интересное.

— Зачем это тебе? Продавать собирателям редкостей? – Корноухий вполне здраво судил о целях охотников за сокровищами.

— Кое-что продаю, остальное оставляю себе. Мне нравится восстанавливать двемерские вещицы, чтобы они снова работали. Они такие… восхитительные, — Тони совершенно не представлял, зачем выкладывает свои тайны этому совершенно незнакомому созданию, но поговорить с кем-то действительно существующим, а не с самим собой было так приятно. Пес с ним, что он не расслышал ни слова благодарности. Благодарность альтмерам вообще не свойственна. – Подлинное совершенство в каждой детали.

— Там сохранились даже такие, которая была здесь… с ножами? – Корноухий слегка прищурился.

— Я зову их Паучьими Сферами, — уточнил Тони. – Пока мне удалось разыскать и поднять наверх всего одну, сохранившуюся более-менее в целостности. Во-первых, они тяжеленные, у меня чуть пупок не развязался ее тащить. Во-вторых, ты когда-нибудь слышал такое слово – анимункули?

Альтмер подумал и отрицательно мотнул головой. Левое ухо у него порой мелко подергивалось Похоже, это был непроизвольный тик.

— Ну так вот, анимункули – это двемерские устройства, в которых магия одушевляет механику, — обрадовался возможности почесать языком Тони. — Есть вещицы, которые работают от силы скрученной пружины или горячего пара. Есть такие, что оживают, когда в них вкладывается камень душ. Эти камни, сам понимаешь, на дороге не валяются. Их можно купить у магиков, умельцев по зачаровыванию. Можно создать самому, если знаешь нужное заклинание и удастся найти в развалинах нужный камень. Да еще не всякий подходит. И отнюдь не каждую душу удается заточить внутрь. Вот эта, которая разбилась, жила за счет старого злобного кабана. Я долго его выслеживал, выяснял, какими тропами он ходит, потом мастерил ловушку, а потом еще убивал его дОлжным образом. Я, знаешь ли, не некромант какой. Кстати, меня зовут Тони, если тебе интересен этот факт. И если ты мечтаешь поднять армию двемерских големов, чтобы пройтись с ветерком по Империи, вынужден тебя разочаровать – это невозможно. Большинство механизмов, оставшихся там, внизу, не действуют. Двемеры, прежде чем навсегда исчезнуть с Тамриэля, испортили свои игрушки. Наверное, чтобы они не попали в дурные руки.

Корноухий опять погрузился в замкнутое молчание, куда не допускались посторонние. Молчал он так долго, что Тони успел вернуть собранную головоломку на место, вытер с пола разлитую воду и поставил греться на огне котелок с настоем на меду и можжевеловых ягодах.

— Рингилл, — наконец выдохнул он.

— Это в каком смысле? – не понял Тони. – Ты, случаем, не какое-нибудь ужасное эльфийское проклятие вечной почесухи на меня наслал, а?

— Можешь меня так называть, — медленно, преодолевая огромное нежелание говорить человеку, представителю низшей расы, нечто подобное, объяснил Корноухий. – Это мое прозвище среди людей. На ваше наречие оно переводится как… как звание «Капитан».