Чтение онлайн

Вчитываться в то, что там было написано, я не стал — меня куда больше заинтересовало поведение Теагана. Он не работал с бумагами, не читал, не общался с кем-нибудь из своих людей. Нет, он ходил по комнате, от окна к двери, снова и снова. Иногда в середине движения замирал, лицо искажалось в мучительной гримасе. Он определенно чего-то ждал, ждал и сильно нервничал. В таком состоянии я его еще ни разу не видел. Хотя, возможно, дело было в том, что он полагал, будто находится в одиночестве и держать маску нет нужды.

В дверь постучали.

Теаган остановился, встряхнулся. С лица исчезли все эмоции.

— Войдите, — сказал он.

Дверь открылась и через порог перешагнул магистр Семарес. Был он в зимних сапогах, в длинной теплой одежде. В Обители, где вечно царило лето, эта одежда смотрелась совсем не к месту.

— Твои люди даже не дали мне зайти домой переодеться, — пожаловался он. — Едва я прошел через ворота, сразу потащили сюда. Что такого срочного случилось?

— Сперва закрой дверь и активируй руны от подслушивания, — ничего не выражающим тоном проговорил Теаган.

— Да? — Семарес удивился, но и то, и другое сделал и вновь повернулся к племяннику. — Ну, в чем дело? Зачем ты меня вызвал?

Теаган ответил не сразу. Сперва сглотнул — будто бы у него стоял ком в горле. Глубоко вдохнул. Выдохнул.

И спросил:

— Дядя, это ты приказал отравить Рейна?

— Что? — отозвался Семарес удивленно. — О чем ты говоришь?

Теаган подошел к столу и поднял то странное письмо пепельно-серого цвета.

— Вот. Черновик твоего письма Дамару, в котором ты просишь своего доброго друга и по совместительству коменданта форта, где мы неожиданно оказались, устроить Рейну аль-Ифрит несчастный случай и даже перечисляешь несколько подходящих вариантов. У тебя, дядя, есть старая привычка сжигать черновики своих писем в камине — ты делал так на Границе и продолжил даже здесь, в Обители; а для мастера рунической ретрографии восстановить сожженное письмо из пепла совсем несложно. Он может даже определить точную дату и время, вплоть до часа. Этот черновик ты написал сразу же, как получил мое письмо о нашем прибытии в форт.

— Теаган…

— Я знаю, насколько Дамар тебе предан. Всегда был предан. И тут вдруг его покушение на Рейна — а потом его же попытка самоубийства. Мертвецов ведь не допросишь. Мертвецы не выдадут того, кто отдал им приказ. У меня еще тогда мелькнула мысль, что за ним можешь стоять ты, дядя, но я эту идею сразу отбросил. Глупость полная, верно? Зачем бы тебе устраивать такое? — Теаган криво усмехнулся, но в глазах не было и тени веселья.

Семарес молчал, только пристально смотрел на племянника, кажется, даже не моргая.

— И второе покушение. Ты присутствовал, когда я передал Рейну листы с рунами для определения яда, ты знал сколько их, как они выглядят. После нашего исчезновения эти листы забрали из моего дома твои люди — разве они отказались бы их тебе отдать, вырази ты такое желание? У тебя была отличная возможность совершить подмену и вернуть Рейну фальшивку.

Семарес молчал.

— И тот воин, который передал Рейну сверток — он ведь из моей охраны. Я помню, как он говорил, что по ротации ему ехать на Границы только следующей осенью. А два дня назад вдруг заявил, что всё перепутал, что его ротация уже начинается и нужно торопиться… Он хотя бы жив? Или его ты тоже приказал убрать?

Потянулась долгая пауза. А потом Семарес как-то сгорбился и тяжело вздохнул.

— Он жив. Его я не приказывал убивать.

Эти слова были все равно, что признание. Значит, точно. И спорить с Теаганом он ведь не пытался; ни спорить, ни оправдываться.

Получается, сейчас я смотрел на своего несостоявшегося — или всё же состоявшегося? — убийцу.

Внутри у меня черной волной плеснул гнев.

Но нет. Не сейчас. Успеется.

— Дядя, зачем? — маска Теагана пошла трещинами, и за ней я отчетливо различил отчаяние. И оно же звучало в его голосе. — Ты… Ты ведь должен был понимать, что преднамеренное убийство носителя дара этера не сойдет с рук даже старшему магистру. За такое будет не только лишение титула, но и залы Бьяра, и хорошо, если не пожизненно! Или… Или ты ожидал, что я покрою твое преступление? Притворюсь, что ничего не видел, ничего не понял? Так?

— Нет, — тяжело проговорил Семарес. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы этого ожидать.

И мое чутье подтвердило — действительно, милости от племянника он не ждал.

А вот насчет того, что действительно планировал сделать Теаган, я уверен не был. При всех их разногласиях, к своему дяде он был привязан. Всё же тот фактически заменил ему отца. Мог он действительно закрыть глаза на то, что узнал? Разговор ведь этот он повел без свидетелей, под защитой рун от подслушивания…

— Зачем? — повторил Теаган, перебив мои мысли. — Ты так и не сказал мне, зачем. Рейн ведь не делал тебе ничего дурного.

— Да причем тут я? — Семарес поджал губы. — Мне он не опасен. Опасен он тебе.

— Мне?

— Не притворяйся. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

— Ты решил его убить только из-за слухов? — недоверчиво спросил Теаган.

— Это не просто слухи. Мои люди проверили — он действительно родня Таллису.

Хм… Как интересно…

— Проверили? Как? Вам что же, удалось сравнить их кровь? — в голосе Теагана звучало недоверие.

Семарес поморщился.

— Нет, конечно. Я еще не настолько свихнулся, чтобы пытаться добыть кровь Таллиса.

— Тогда обычные косвенные свидетельства…

— Их магия показывает родственную схожесть! — перебил Теагана Семарес. — Пусть степень родства по магии не определить, но сам факт налицо.

Магия? Хотя мне тут же вспомнилось, что именно благодаря сходству магии стало известно о нашем с Кастианом родстве. Возможно, проверка, которую использовали люди Семареса, была похожа.

И, кстати, Теаган удивленным не выглядел.

— Ты знал, — проговорил Семарес обвиняющим тоном, тоже это заметив.

— Естественно, — Теаган на мгновение отвел взгляд.

Вот ведь какой скрытный — мне об этом он ничего не сказал!

И, значит, что получается? Семарес, услышав слухи, которые специально распускались людьми Теагана, решил это дело проверить. Проверил. Убедился, что я Таллису действительно родня, а значит, теоретически могу претендовать на место наследника верховного иерарха. А убедившись, решил меня убить.

Однако я отлично помнил уверенность Теагана в том, что Семарес только обрадуется, если его племянник перестанет быть да-виром.